Читаем Грехи отцов. Том 2 полностью

— Хм, — сказал наконец Корнелиус, — хорошо, хорошо... почему мы создали здесь такую атмосферу? Я полагаю, что то, что ты сказал, весьма разумно, хотя, как ты знаешь, я ненавижу, когда мне кто-нибудь приказывает и без особой нужды демонстрирует свою силу. Однако мы не будем на это обращать внимания, поскольку, мне кажется, ты сейчас постарался выглядеть почтительным и любезным, а это мне нравится, такое поведение надо поощрить. Поэтому почему бы нам не провести деловое обсуждение вместо эмоционального обмена мелодраматическими сценами? Я люблю деловые обсуждения. Они разумны, полезны и практичны. Они позволяют участникам сохранять чувство пропорции, а это именно то, чего мы сейчас с тобой хотим, не правда ли, Скотт? Чувство пропорции. Надо иметь дело с настоящим, а не с прошлым или будущим. Настоящее — это то, с чем мы хотим иметь дело именно сейчас.

— Я согласен.

— Хорошо, а теперь я собираюсь вот что сделать: я вызову юристов и пересмотрю договор о партнерстве, чтобы исключить Себастьяна из фирмы и дать тебе твои гарантии того, что ты будешь отозван не позже 1 января 1968 года. Я дам также гарантию, что ты не будешь уволен в течение этого времени без согласия всех до единого партнеров.

— Без...

— Будь разумным, Скотт! А вот здесь ты должен сделать уступку! Предположим, ты будешь плохо себя вести в Европе? Я же должен тоже получить какие-нибудь гарантии!

— Хорошо! Но только чтобы это были все партнеры.

— Разве я не сказал только что «все до одного»?

— Я хочу, чтобы в этом пункте договора было сказано, что я не могу быть уволен даже с согласия всех партнеров, если только я не буду виновен в поведении, которое ставит под удар благосостояние всей фирмы.

— Хорошо. Это оградит тебя от того, что все партнеры в моем присутствии не могут мне противоречить. Нельзя увольнять без веской причины... Это все? Мы можем теперь отдохнуть? Или ты передумал и собираешься искать еще гарантий?

— Нет, не сейчас, у меня есть гарантии до шестьдесят восьмого года. Конечно, я бы хотел еще гарантий, но не стану очень давить на тебя из-за них.

— Гарантий какого рода?

— Я бы хотел гарантий на случай, если ты решишь вступить в корпорацию до шестьдесят восьмого года. Тогда я хотел бы быть президентом этой корпорации. И я хотел бы иметь гарантии на случай, если ты вздумаешь помереть, пока я буду в Европе, что я получу твою долю партнерства — с той оговоркой, конечно, что когда-нибудь я передам контроль над банком твоим внукам. Другими словами, Корнелиус, мне бы хотелось гарантий, что я получу то, что ты мне обещал давным-давно. Я бы не возражал, если бы я получил заверение, что Себастьяну не удастся напугать тебя до смерти, так что ты попробуешь меня обмануть в последний момент.

Корнелиус улыбнулся вполне сносной улыбкой, хотя и не лучистой и не дружеской, но приятной и веселой.

— Себастьян не тот человек, чтобы напугать меня до смерти!

— Надеюсь!

— Скотт, если ты меня убедишь, я смогу тебе доверять.

— Следи за мной в Лондоне!

— Я и буду следить. — Он снова мне улыбнулся. Я гадал, что у него на уме. Я думал, что он в моих руках, но я не был в этом уверен. Я знал, что он хотел мне снова верить. Если бы я хотел его обмануть, это было бы нетрудно сделать, он готов был принять любой обман за чистую монету.

— Ты знаешь, что на самом деле меня пугает, Скотт?

Вначале мне показалось, что это риторический вопрос, но затем я понял, что он ждет ответа.

— Я... даже не решаюсь предположить, — сказал я нерешительно, но я знал. Я догадался. Я понял, что сейчас будет.

— Тогда я тебе скажу, — сказал Корнелиус. — Что меня пугает, так это твоя игра в призрак твоего отца. Но только я боюсь не за себя, ты понимаешь. Я боюсь за тебя. Твой отец принял некоторые очень плохие решения, Скотт. Мне бы очень не хотелось думать, что ты пойдешь по его стопам.

Наступило молчание. Тогда я сказал:

— Похоже, этого не произойдет. В конце концов я учился не у моего отца, а у тебя и Сэма.

Мы смотрели друг на друга, и внезапно Корнелиус рассмеялся.

— Предполагается, это меня должно успокоить? — сказал он, продолжая смеяться, и мрачный юмор, который был одной из наиболее привлекательных черт его личности, засверкал передо мной, и без всякого усилия напряжение между нами пропало. — Ладно, почему бы нет? — он засмеялся, пожал плечами, махнул рукой.

— Черт, о чем мы в самом деле здесь говорим? Ничего ведь не изменилось, кроме того, что мы оба отделались от Себастьяна, а этого мы хотели уже многие годы. Я признаю, что вначале я немного расстроился из-за Алисии, ведь это, безусловно, вызовет реакцию с ее стороны. Но я вполне допускаю, что эта утренняя сцена с Себастьяном может обернуться благом.

— Я тоже надеюсь на это!

— И я признаю, что несколько расстроился, услышав, что ты заинтересовался Вики, но полагаю, что с моей стороны это просто привычка излишне ее опекать. В конце концов, Вики сама может о себе позаботиться, и никакой катастрофы не происходит. С чего бы? Я полностью полагаюсь на вас, что вы можете позаботиться о приличиях, можете избежать эксцессов.