Читаем Грехи отцов. Том 2 полностью

— Совершенно верно. И я могу тебе обещать, что на меня можно положиться.

— И я сожалею по поводу Лондона, Скотт, но с практической точки зрения я все же думаю, что это к лучшему. Бог знает, что там теперь творится в этом лондонском филиале. Безусловно, там нужен человек твоего калибра, чтобы уладить их дела.

— Ладно, ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать, чтобы я привел их в порядок.

— Я знаю, что могу на тебя рассчитывать. Ты не должен это ни в коем случае рассматривать как понижение, ладно? Я санкционирую повышение расходов, чтобы обеспечить тебе по-настоящему приличное содержание, и когда мы будем пересматривать пункты договора о партнерстве, я увеличу твою долю в прибыли и компенсирую тебе этот вынужденный отъезд из Америки.

— Это очень щедро с твоей стороны. Спасибо.

— Ладно. Я хочу быть щедрым, Скотт. Я всегда хотел быть щедрым. Ты же на самом деле не так и беспокоишься об этих дополнительных гарантиях, не так ли? — ну, о том, что произойдет, если я умру до 68 года, не правда ли?

Это была проверка. Мне следовало успокоить его. Я вздохнул с облегчением и приготовился солгать ему, тем более что он просто напрашивался на это.

— Нет, Корнелиус, я не беспокоюсь. Я заговорил о дополнительных гарантиях только потому, что чувствовал себя обиженным, потому что ты выпихивал меня в Лондон, но поскольку ты сумел сделать Лондон таким привлекательным... — Если он помрет, как-нибудь смогу найти работу в правлении банка, ни один из остальных партнеров не имеет достаточно силы, чтобы остановить меня. И даже если он попытается войти в корпорацию до 1968 года, он вряд ли сможет это сделать за моей спиной, ведь как только я об этом услышу, я немедленно огражу свои интересы. Кроме того, он и не собирается входить в корпорацию до 1968 года. Он вцепился в свою власть мертвой хваткой и будет держаться за нее, сколько сможет.

— ...а кстати, Корнелиус, — добавил я как бы по размышлении, — ты так толком и не сказал, когда ты хочешь, чтобы я уехал.

— Как насчет следующей недели?

— Через неделю? Так скоро!

— Ну, ведь с этим нет проблем, не так ли? Ты ведь холостяк, тебе ничто не помешает, квартира у тебя небольшая. Я понимаю, у тебя появилось... что-то вроде романтического интереса, но ведь ничего серьезного, не так ли? Это просто недолгое увлечение — с обеих сторон! О, не думай, что я этого не могу понять! Я не такой уж «правильный», как все здесь считают! Я имею в виду... ладно, ну уж так дела обстоят, Скотт. Я не ошибаюсь.

— Нет, ты не ошибаешься. Так уж обстоят дела.

Так они должны были обстоять. Одна неделя. Всего одна неделя. Ой, Боже мой...

— Ты чем-нибудь обеспокоен, Скотт?

— Только своей работой. Мне так много надо сделать перед отъездом.

— Давай сегодня позавтракаем вместе и обсудим, как лучше это уладить.

— Хорошо. Спасибо.

— Ох, Скотт!..

— Да?

— Я знаю, что это не мое дело... и, конечно, ты не обязан мне ничего говорить, но... ладно, почему, черт подери, ты вдруг, решил соблазнить Вики?

— Но я не соблазнял ее, — сказал я, — это она меня соблазнила.

Он удивленно посмотрел на меня. Он был ошеломлен. За мной было последнее слово в разговоре, но, без сомнения, он так обставил дело, чтобы иметь последнюю шутку за собой. Извинившись, я ушел из его кабинета, вернулся, спотыкаясь, в свой офис и там, опустошенный, рухнул на первое попавшееся кресло.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда я, наконец, в этот вечер добрался до своей квартиры, звонил телефон. Я так устал, что едва мог дойти до него. Потирая болезненные мышцы шеи, я тяжело опустился в кресло и взял трубку.

— Да.

— Скотт?

Это была Вики. Я смутно вспомнил, что обещал позвонить ей. Я пытался представить ее, но она, по-видимому, была слишком далеко от меня, и я не мог видеть ее отчетливо. Я закрыл глаза, чтобы заставить ее появиться более отчетливо.

— Ты сердишься на меня за то, что сегодня утром я была так расстроена? — спросила она нервно.

— Нет.

— Ох. Я подумала, что, может быть, из-за этого ты и не позвонил.

— Откровенно говоря, я даже и не думал об этом. У меня был тяжелый день в офисе.

— Ох, понимаю. Но у меня дома тоже был тяжелый день. Не могли ли мы сегодня вечером встретиться?

При мысли о той ночи, которую мы провели вместе, туман в моей голове рассеялся.

— Прекрасно, — сказал я. — Я бы больше всего хотел отключиться, лечь в постель и заняться любовью. Однако сначала мне хочется побыть некоторое время одному. Надень свой лучший пеньюар, разбери постель, а я постараюсь быть у тебя около десяти.

Она бросила трубку, и это вывело меня из оцепенения и заставило громко и раздраженно выругаться. Именно такая манера поведения и заставляет женщин чувствовать себя уязвленными. На секунду я пожелал, чтобы мы снова оказались на борту парохода, где стремление к физической близости считалось естественным и не требовало каких-либо ухищрений для маскировки наших намерений.

Я позвонил ей опять. Телефон звонил восемнадцать раз, прежде чем она взяла трубку.

— Да? — ответила она холодно, как бы поменявшись со мной ролями.