Волхв молчал. Гостомысл с опаской смотрел на волхва и чувствовал, как в его душе растет нетерпеливое желание узнать, что сказали боги волхву.

Волхв молчал.

А Гостомыслу уже начало надоедать это затянувшееся молчание.

Неожиданно бесцветные ресницы волхва дрогнули, затем открылись.

— Я знаю волю богов! — сказал волхв неожиданно громко.

Гостомысл напрягся, его сердце от волнения забилось словно бубен, сейчас должна была решиться его судьба.

Волхв встал, подошел к Гостомыслу и объявил:

— Князь Гостомысл, твои отцы много грешили, и поэтому на роду словенских князей лежит проклятие богов. Поэтому обиженные боги будут насылать на тебя лихо, пытаться нарушить твои замыслы. Пришествие разбойников — это кара богов. Боги желают смерти твоего рода.

Гостомысл тоже встал.

— Я знаю это и знаю причину проклятия. Только несправедливо, что дети отвечают за грехи отцов, — горестно сказал Гостомысл.

— На охоте ты же не думаешь, справедливо ли убить животное, мясом которого ты утолишь свой голод? — спросил волхв.

— Да, так устроена жизнь, иначе я умру от голода, — сказал Гостомысл.

— Ты также получаешь удовольствие от убийства невинных животных? — спросил волхв.

— Да, это так, — сказал Гостомысл.

— Так и для богов нет справедливости или несправедливости. Для них существует только их воля. Для них все прекрасно, — сказал волхв.

— Так я должен умереть? — спросил Гостомысл.

— Нет. Тебя действительно полюбила богиня Девана. Богиня может нарушить волю других богов, потому что для нее ее желание важнее желания других богов. Это спасет тебя, — сказал волхв.

— Я одержу победу? — спросил Гостомысл.

— Да, — сказал волхв.

— Я останусь жив? — спросил Гостомысл.

— Да, — сказал волхв.

Гостомысл склонил голову.

— Благодарю тебя, волхв.

— Я всего лишь передал тебе волю богов, — сказал волхв.

— Чем я могу вознаградить тебя? Хочешь золота, серебра, мехов? — спросил повеселевший Гостомысл.

— Волхвам ничего не надо. Они служат людям и богам бескорыстно, — сказал волхв и, немного подумав, добавил: — Разве миску еды; да горящий очаг, чтобы погреться...

— Пока я жив, все это будет у волхвов, — сказал Гостомысл.

— Но богам надо принести жертву, — сказал волхв.

— Принесем быка, — сказал Гостомысл.

— Боги будут довольны, — сказал волхв.

— Мне надо идти к дружине, — сказал Гостомысл.

— Прежде чем ты уйдешь, я дам тебе совет, — сказал волхв.

— Какой? — спросил Гостомысл.

— Чтобы Девана знала, где ты, и чтобы удача всегда была на твоей стороне, сделай себе знамя цвета утреннего солнца и помести в центр его золотое изображение трехликого Велеса, ибо он властвует над тремя мирами — небом, землей и подземным миром и всякое зло ему подчинено, — сказал волхв.

— Это воля богов? — спросил Гостомысл.

— Это желание той, которая тебя полюбила, — сказал волхв.

— Я исполню ее волю, — сказал Гостомысл и направился к двери.

Волхвы поклонились.

— Иди к своей дружине, князь, и будь уверен в своей силе, — сказал белый волхв.

Глава 47

За дверью Гостомысл а ждал Стоум. По довольному лицу Гостомысла он догадался, что волхвы сделали хорошее пророчество. Это его обрадовало.

— Добро ли тебе нагадали, волхвы? — спросил Стоум.

— Добро, — коротко ответил Гостомысл, давая этим знать, что подробности он не собирается сообщать.

— Тогда скорее пошли в горницу, дружина уже заждалась тебя, — сказал Стоум.

Они быстрым шагом подошли к широким дверям в горницу. Двери были приоткрыты.

Гостомысл заглянул в щелку и отметил, что дружинники разместились по обычному порядку: старая дружина сидела на лавках вдоль стен неподалеку от княжеского трона; дружинники из молодой дружины робко теснились около входа.

К удивлению Гостомысла все они были при мечах.

Городские старшины сидели на отдельной лавке с непроницаемыми лицами.

Но Гостомысла их присутствие обрадовало, потому что теперь какие бы решения ни были приняты на совете, город обязан будет их поддержать.

Осмотрев горницу, Гостомысл взялся за ручку двери, чтобы войти в горницу, но его придержал Стоум.

— Погоди, князь, — тихо сказал Стоум на ухо Гостомыслу. — Делай, что я тебе буду говорить. Не бойся, это все будет на пользу.

— Ладно, — сказал Гостомысл.

Стоум открыл дверь и вошел в горницу. Сделав шаг вперед, он выкатил грудь, и величаво объявил:

— Господа, княжич Гостомысл, сейчас будет! — и отступил в сторону.

Гостомысл удивленно отметил в уме: «Но почему же княжич, а не князь»?

Но в дело вмешиваться не стал: Стоум умный и хитрый муж, а потому, наверно, знает, что делает.

После объявления Стоума бояре встали и почтительно сняли шапки. Молодежь притихла.

Гостомысл ступил в горницу, и Стоум, взяв Гостомысла под руку, церемонно провел его к княжескому трону.

— Садись, Гостомысл! — громко сказал Стоум.

Гостомысл сел в кресло.

Стоум обратился к дружинникам с речью: