— Ох, и жук ты, Сбыня, зря тебе отец не дал имя — хомяк, — сказал Возгарь.

— Так я все в дом тащу, а не наоборот, — сказал, улыбаясь, Сбыня.

— А не боишься что попадёшься? — спросил Возгарь. — Ведь узнает князь о твоих проделках, голову снимет, и все добро отберет.

Сбыня открыл кошель, и положил на стол несколько золотых монет.

— Это твоя доля, Возгарь. А насчет того, что попадусь? Не боюсь. Князь далеко, а мы здесь. Князь присылает для проверки бояр. Бояре хорошие воины, но ничего не смыслят в записях. Так что им в жизни не докопаться до правды.

— Ну, ну, — сказал Возгарь, и, кряхтя, рукой дотянулся до монет и стряхнул их в ладонь.

— Спина болит? — сочувственно спросил Сбыня.

— Ох, болит, проклятая! — сказал Возгарь, пряча монеты под подушку.

~ А ты скажи пасечнику, чтобы он тебе пчел поставил на спину, — посоветовал Сбыня.

— Сказал. Сейчас должен прийти. Только кусаются эти черти больно.

В дверь стукнули.

— Ну, вот и пасечник пришел, — сказал Возгарь и крикнул: — Заходи, Душан.

Дверь открылась. Но в комнату вошел не пасечник Душан, а начальник стражи.

— Чего тебе? — с удивлением спросил Возгарь.

— Я пришел с башни, — сказал начальник стражи.

— И что тебе надо? — спросил Возгарь.

— Дозорные сказали, что ладья к городу подходит, — сказал начальник стражи.

— Купец, наверно, — сказал Сбыня.

— Следом за ладьей видны струги. Пять или шесть: не видно, — далеко они, — сказал начальник стражи.

— Разбойники? — испуганно спросил Возгарь.

— Не знаю, — сказал начальник стражи.

— Надо сказать страже, чтобы были готовы закрыть ворота, если это окажутся разбойники, — сказал Возгарь.

— Скажу, — проговорил начальник стражи.

— Смотри, головой отвечаешь за это, — пригрозил Возгарь.

— Ладно, все сделаю, — сказал начальник стражи.

— Ну, иди, — сказал Возгарь.

Но начальник стражи не спешил уходить.

— Ты чего? Тебе чего-то еще надо? — спросил Возгарь.

— Флага на ладье еще не видно, но кажется мне, что это княжеская ладья, — сказал начальник стражи.

— Глупости! Зачем князю приходить в город, — похолодел Возгарь и попытался приподняться, чтобы выглянуть в окно.

— Помогите мне, — приказал он Сбыне и мечнику.

Сбыня и мечник под руки подняли посадника. Встав, Возгарь шагнул к открытому окну. Из окна было видно море и подходящий корабль. Теперь хорошо был виден княжеский флаг.

— Князь! — с ужасом выдавил Возгарь.

Сбыня от страха присел и тихо завыл:

— Ой, не к добру это! Ох, я так и знал...

Возгарь сообразил, что глаза и уши начальника стражи сейчас были явно лишними.

— Молчи, дурак, — сказал Возгарь Сбыне и приказал начальнику стражи: — Скажи городским старшинам, чтобы они шли на причал встречать князя. Я тоже сейчас приду.

Начальник стражи ушел.

Поглядывая на закрытую дверь, Возгарь сказал плачущему ключнику:

— Ты, дурак сопли вытри. Неизвестно, по какой надобности пришел князь. А увидит твой страх, обо всем догадается.

Возгарь сунул Сбыне золотые монеты.

— А денег я от тебя не брал. Если что, — отдувайся сам. Я отвечаю только за охрану города.

От испуга боль в спине прошла. Слуги одели Возгаря в парадную одежду, и он без посторонней помощи вышел на причал.

Глава 17

Мутное разочарованное солнце сливалось с краем горизонта. Княжеская ладья подходила к причалу в сумраке.

На причале виднелась толпа празднично одетых людей.

— Посадник и старшины встречают нас с торжеством, — сказал Стоум князю.

Князь Буревой подумал, что если бы он пришел с победой, то такая встреча была бы к месту, но сейчас...

Князь промолчал.

Ладья подошла к причалу. Один из гребцов бросил на берег канат, на причале его подхватили и привязали к толстому столбу.

Князь не стал ждать, пока сходни будут приставлены к ладье, перепрыгнул через борт, и быстрым шагом пошел к встречающим.

Князь должен выходить из ладьи с достоинством. Поэтому, при виде такого бесцеремонного нарушения этикета, Возгарь обомлел, а когда разглядел злое лицо князя, и совсем ахнул:

— Ну, все, мы пропали!

— Пропали! — как эхо отозвался Сбыня и весь затрясся.

«Надо скорее упасть князю в ноги и молить о прощении», — думал он. — «Князь суров и горяч, но быстро отходчив. Если сразу не повесит, то простит... может быть...»

Хоть и говорил Возгарь Сбыне, что отвечает только за охрану города, однако с посадника за все спрос, и за воровство тоже. Зная свою вину, Возгарь почувствовал, как сердце замерло, затем быстро забилось; и ноги ослабели и стали, словно ватные; и на него напал странный столбняк.

За князем перевалились через борт и остальные дружинники и поспешили за князем.

Как только князь приблизился, Возгарь упал в ноги.

— Здоров ли, князь-батюшка? — спросил он непослушным языком.

Вслед за ним упали на колени и другие княжеские слуги.

Только городские старшины поклонились не низко, но уважительно, — они служат городу, а не князю.

— Готов ли город к обороне? — спросил князь посадника.

Возгарь, не понял вопроса, принялся причитать:

— Прости меня, князь.

Князь побагровел:

— Что за чушь ты несешь?! Отвечай — готов ли город к обороне или нет?!