Читаем Гостомысл полностью

— Так в поле-то народ, — сказал один из старшин.

— А карельской дружины нет в городе? — спросил князь.

— Да что же такое случилось, князь? — спросил один из старшин.

Князь махнул рукой.

— Долго рассказывать, господа старшины. Одним словом — неудачно сходили в поход на морских разбойников. Еле убежали. До самого конца они гнались за нами.

— Ах ты какая неурядица! — горестно всплеснули руками старшины.

Главный старшина — тысяцкий доложил:

— Все в поле. В городе мало кого осталось.

— Тогда выводите на стены всех, кто имеется в городе и может держать в руках оружие. Нам надо отбить город, чтобы морские разбойники не взяли его налетом, — сказал князь.

Сбыня шепнул на ухо Возгарю:

— Возгарь, я тебя спас, так что за тобой должок.

— Всех выведем на стены, — сказал тысяцкий.

— Ничего я тебе не должен. Долг я тебе вернул своей долей за сено, — прошептал Сбыне в ответ Возгарь.

Взгляд князя упал на Нево-озеро, и он заволновался.

— Тогда быстрее шевелитесь. Бегом людей выводите! И ворота запирайте, — прикрикнул князь и показал рукой на воду. — Видите — струги подходят.

Старшины кинулись к воротам. Князь шагнул за ними.

— Это наши струги, — сказал Гостомысл Стоуму Тот пригляделся и проговорил: — Ив самом деле.

Стоум подошел к князю и сказал:

— Князь, это наши струги.

Князь остановился и посмотрел на подходившие струги.

— На мачтах наши флаги, — сказал Стоум.

— Это ничего не значит, — сказал князь.

— На струге я вижу боярина Вячко. Он машет рукой, — громко, так, чтобы его слышал князь, сообщил Ратиша.

— Ив самом деле — Вячко, — подтвердил боярин Всеслав, который все время находился неподалеку.

Князь пригляделся, и в самом деле на переднем струге боярин Вячко махал рукой. Он был в доспехах.

Как только струг коснулся причала, Вячко спрыгнул со струга и быстро пошел к князю.

За стругом Вячко к причалу начали подходить и другие струги.

— Слава богам, ты цел, князь! — с радостью проговорил Вячко, подходя к князю.

— И я рад, что ты цел, — сказал князь и обнял Вячко.

Вслед за князем обняли Вячко и другие бояре.

— Жаль, что мало воинов осталось, — сказал Стоум, глядя на строящихся дружинников. Бояре накинули на себя парадные плащи, однако было заметно, что они были утомлены и подавлены. Многих бояр и рядовых дружинников не хватало.

— Многие погибли. Мы попали в засаду, — сказал Вячко.

— Но для защиты города нам теперь хватит людей, — сказал Стоум.

— А где Девятко? — спросил князь.

— Тоже пропал, — ответил Вячко.

— Жаль. Своей нерадивостью он погубил наше войско. Хотел бы я его спросить, почему он не нашел данов, сидевших в засаде, — со злостью проговорил князь.

— Если не погиб, то дружина найдет его и спросит за этот грех, — проговорил сурово Вячко.

— Так и будет, — сказал князь и задал вопрос: — А где же даны?

— Они гнались за нами всю дорогу. Но наши струги легче, и они отстали, — сказал Вячко.

— Наверно, вернулись в свой лагерь, — сказал Всеслав.

Князь обратился к Стоуму.

— Боярин, ты человек дальновидный и осторожный, нужен твой талант — пошли разведку, чтобы выяснить, где сейчас разбойники.

— На рассвете пошлю, — сказал Стоум.

Князь продолжил распоряжения:

— Всеслав, проверь укрепления. Распредели бояр за участками. Посадник говорит, что город готов к обороне, но пусть бояре скорее проверят свои участки и укрепят, где слабо. До утра надо управиться.

— Только работников у нас будет маловато, — отметил Всеслав.

— Если надо будет еще что-то сделать — пусть городские старшины приведут всех людей, кто есть в городе. Женщин тоже пусть выводят, — сказал князь.

— Сейчас займусь, — сказал Всеслав и ушел к построившимся дружинникам.

— Возгарь! — сказал князь.

Возгарь придал лицу внимательное выражение.

— Слушаю, князь-батюшка.

— Проследи, чтобы старшины выставили сторожей на закрепленных за ними участках стен. Если что скажут бояре сделать — делай немедленно. Приготовьте бочки с водой, чтобы тушить огонь, если даны будут стрелять зажженными стрелами, — приказал князь.

Возгарь приложил руку к груди.

— Смотри посадник, головой за все ответишь! — пригрозил князь.

Возгарь снова побледнел.

— Иди, — сказал князь, и, взглянув на штаны посадника, сказал: — Да по пути смени штаны, а то смердит, как от свиньи.

— Щас сделаю. Щас сделаю, — всполошенно сказал Возгарь и рысцой побежал в город.

Князь обвел взглядом присутствующих и остановился на ключнике.

— Сбыня, выдавай дружине все, что попросят, —• распорядился князь, и Сбыня побежал к своим амбарам.

Гостомысл внимательно наблюдал и запоминал распоряжения отца, предусмотрительно рассудив, что когда-либо это пригодится.

Ратиша же посматривал на заходящее солнце. Неожиданно он воскликнул:

— Князь, на море появились паруса!

Все стали смотреть в сторону заходящего солнца, там, в темной закатной полосе, чаячьими крыльями зарозовели паруса.

— Это даны! — воскликнул князь.

Услышав полный тревоги голос князя, к нему подошел Всес-лав, который давал поручения дружинникам.

— Что случилось? — спросил он.

— Корабли данов подходят, — сказал Вячко.

Вячко, бояре, выводите всех на стены! — распорядился князь и направился к строю дружинников.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Собор
Собор

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».(Неофициальное электронное издание).

Яцек Дукай , Нельсон ДеМилль , Роман Злотников , Горохов Леонидович Александр , Ирина Измайлова

Проза / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези