Читаем Гостомысл полностью

Сев на лежанку, Буревой дернул за свисающий с потолка плетеный шнур. Где-то далеко звякнул звонок, и через несколько минут в комнату молча вошли слуги с княжеской одеждой в руках.

Поклонившись и пожелав князю здоровья, они принялись его умывать.

Пока умывали, в комнату повар принес завтрак — миску пшенной каши с коричневой корочкой загара и крынку с молоком.

Закончив утренние процедуры, князь Буревой вышел в горницу.

В горнице проходил обычный утренний доклад. На докладе обычно присутствовали старшие дружинники, для того, чтобы отчитаться перед князем за выполнение задания, либо получить новое задание.

Бояре сидели на лавках вдоль стен. Ожидая выхода князя, они шептались между собой, отчего в гриднице словно шумел тихий прибой.

Увидев князя, все замолчали и почтительно встали.

Князь Буревой прошел к трону, но прежде чем сесть, поцеловал в лоб стоявшего рядом с троном сына Гостомысла и тихо спросил:

— Как ночевал?

Щеки Гостомысла порозовели, — ему двенадцать лет, и он, как все подростки его возраста, болезненно относится к проявлениям нежности, стараясь показать, что он уже взрослый, поэтому поцелуй отца в присутствии дружинников его сильно смутил.

— Хорошо, — недовольно буркнул он.

Отец насторожился:

— Чай, не заболел ли?

— Нет, — ответил Гостомысл и, млея от стыда, едва слышно попросил. — Отец — я большой. Я — воин. Пожалуйста, не целуй меня, как маленького.

Суровый князь улыбнулся. Он любил этого мальчика. Синими большими глазами, шелковистыми вьющимися волосами оттенка топленого молока он напоминал князю его любимую жену Веселку.

Лет двадцать назад у князя Буревого было четыре сына. Было кому продолжить род словенских князей.

Но однажды произошло то, о чем он всегда старался не думать: сбылось старое проклятие рода словенский князей.

Хорошо помнится князю это предание: однажды его предок Великий Волхв напал на плывущую по реке одинокую ладью. Но богатств в ней не оказалось. В ладье была только девица. Но девица, прекраснее которой он на свете не видел. И, привыкший к самовластью, Волхв силой взял ее. А наутро сделал еще более страшный поступок — принес красавицу в жертву грозному Чернобогу, бросив ее в холодные воды реки Мутной. Но перед тем, как умереть, девица прокляла Волхва и его потомков именем богини Макоши, покровительницы всех женщин и любви. С тех пор Волхв лишился волшебной силы, и из злобы утопился в мутной реке. И тогда воды реки просветлели и в народе стали ее называть Волховом.

Но с тех пор потомки Волхва, словенские князья, гибнут в войнах, едва достигнув совершеннолетия.

Так случилось и с сыновьями Буревоя: сначала погиб старший сын во время столкновения с морскими разбойниками; а во время очередного похода на кочевников погибли и остальные сыновья.

Больше некому стало продолжать род князей словенских. В живых остаются только девки, которых не коснулось проклятие.

Конечно, на худой конец и девки годятся, через них ладно родниться с князьями дружественных племен.

Подумал тогда князь Буревой, что остался он без преемника.

Но, как иногда случается с мужчинами на склоне лет, пришла к нему последняя любовь, — влюбился он без памяти в молодую красавицу Веселку.

Узнав об этом, прежняя жена князя, понимая, что она стара для того, чтобы рожать князю сыновей, тихо ушла жить в подаренный ей князем городок.

А князь женился на голубоглазой Веселке.

«Хвала богине Макоши, которая дала молодой жене сына»! — не уставал князь воздавать хвалу богине женщин и любви.

Долго размышлял князь над тем, почему богиня Макоша обернулась к нему милостью, и не было у него ответа, кроме одного — богиня любви дрогнула перед неистовостью любви старого воина и молодой красавицы.

Однако, помня о старом проклятии, князь Буревой особенно тщательно берег сына.

Как только исполнилось Гостомыслу пять лет, дружина опоясала его мечом и посадила на коня. И стал думать князь, кому бы из бояр по старому обычаю отдать сына на воспитание.

Самый сильный и отважный воин в дружине был воевода Храбр. Рубил он головы врагов, словно кочаны капусты.

Любил его Буревой, и потому сердце говорило, что по справедливости ему надо было отдавать на воспитание юного княжича.

Да только разум мешал оказать честь боярину воспитывать княжеского наследника.

Все время всплывали воспоминания о погибших сыновьях. Воспитали их отважные воины, и сами они стали великими воинами, без страха первыми шли во главе дружины в бой... потому и погибли.

И Веселка, — не дело женщины лезть в мужские дела, — но, беспокоясь о единственном сыне, просила мужа сберечь сына.

Именно она обратила внимание мужа на боярина Стоума.

Не был Стоум отмечен воинской лихостью, не был первым он в схватке, когда воины сталкивались лицом к лицу с врагом. И даже иногда, казалось, что был он чрезмерно осторожен. Однако отряды под его руководством никогда не терпели поражения. Был он осторожен и хитер, как старый лис, потому и побеждал.

Да и сам Буревой, хотя и слыл грозой для врагов, предпочитал добиваться своего хитростью.