Читаем Гостомысл полностью

Поняв, что из-за спины боярина до врага не дотянуться, Ратиша, едва не плача, оттого что ему не дали сразиться с врагом, выхватил лук и стал пускать стрелы в разбойников.

Это оказалось полезнее, и Медвежья лапа даже приободрил Ратишу коротким похвальным словом:

— Молодчина, юноша! Будешь добрым воином.

Глава 3

Стар стал словенский князь Буревой. Не спится ему ночью.

Род словенские князья ведут от самого бога Солнца- Сварожича, и его славного потомка римского императора Августа.

Платят словенским князьям дань кривичи, меря, весь, и иные племена, живущие рядом. Исправно и без ропота платят дань.

Еще славный воин Ратибор, дед князя Буревоя, заключил договор с окрестными племенами, что те признают верховенство князей словенских и платят им не тяжкую дань, а князья словенские поддерживают между племенами порядок и защищают их от кочевников, — хазары спят и видят, как бы им пограбить города славян.

А князь Буревой расширил власть словен на огромную территорию от южного моря до северного моря, от западного океана до диких лесов далеко на востоке.

А что племена иногда воюют между собой, так это дело обычное и полезное, потому что за помощью в примирении обращаются они к князю словенскому, сами выбирают его судьей над собой, и тем самым признают его власть над собой.

И все вроде бы благополучно: слава о могучем воине Буревом идет от Югры и до Рима, от теплых морей до студеных. Все вроде бы хорошо, но вот гнетет душу князя дурное предчувствие, упавшее на сердце, словно гром-камень, тяжкий и холодный. И мерещатся ему в темных углах, куда не достает робкий свет из очага, тоскливые змеи, грозящие дрожащими смертельными жалами.

Поэтому еще не прокричали петухи, как Буревой отодвинулся от тихо сопевшей жены Веселки, — та сонно чмокнула пухлыми губами, перевернулась на другой бок, и снова засопела, — сунул ноги в теплые валяные чуни, накинул прямо на голые плечи простои овчинный кожух и вышел в высокие сени.

Небо было черно. Над низкими крышами изб перезрелым яблоком висела луна. Звезды догорали последний час. Где-то далеко захлебывались соловьи, перебиваемые мрачным уханьем сов.

Князь Буревой туго потянул заросшими ноздрями прохладный утренний воздух, — город пах кислым запахом горячего хлеба.

— Добре! — довольно проворчал под нос князь. — Бабы знают дело, и когда проснутся мужи, им будет готов горячий хлеб.

Со стороны частокола деревянными колотушками стукнули сторожа.

«И тут исправно» — отметил князь и подумал, что надо бы дойти до причалов, посмотреть, что там происходит.

Скоро рассвет, но купцы должны уже готовить в далекий путь ладьи. Как только первый луч солнца падет на верхушки сосен, остроносые ладьи взрежут стеклянные воды, чтобы караваном уйти в дальний путь

«Слава богам, которые одарили землю словен драгоценными дарами»! — подумал князь Буревой.

Где-то крикнул петух, ему отозвался другой, и на небе зарозовели робкие облака.

Оторвался князь Буревой от дум, — пора ему вернуться в полати и надеть достойный князя наряд, чтобы народ видел богатство и уважал своего князя.

Хлопотное княжеское дело: проверять двор — как ведется хозяйство; проведывать склады — есть ли товар; слушать сообщения о сборе дани и пошлин с проплывающих мимо города ладей, многие-многие другие тяжкие труды.

А случится повод, так идти в поход, потому что нельзя дружине засиживаться без ратного дела.

Двор словенского князя, кремль, представлял собой огороженный частоколом комплекс из нескольких зданий.

Главный дворец — терем: высокая двухэтажная постройка из огромных бревен. Его крыша сделана в форме шатра с золочеными коньками.

На втором этаже терема находится горница — парадное помещение.

Горница украшена оружием и доспехами. Здесь же находился княжеский трон — кресло, обитое дорогими тканями, и украшенное золотом и серебром. Над троном висят священные знамена.

Горница соединяется крытыми сенями на подпорах из столбов с жилыми зданиями: княжескими хоромами, где и живет князь, и женскими хоромами. В жилые хоромы никто не имеет права входить. Кроме слуг, разумеется.

В кремле есть также служебные помещения.

Гридницкая, — большая одноэтажная постройка. Здесь хозяйничает главный воевода — дает дружинникам поручения и принимает доклады об их исполнении.

Амбары, склады, конюшня.

Жилые помещения для дружинников, не имеющих своих дворов.

Столовая — князь кормит своих дружинников.

Двор кремля покрыт деревянным настилом. В здания проведен водопровод, канализация. Поэтому в кремле светло и чисто.

А уж к кремлю пристраивались посады. Каждый посад строил свою стену и отвечал за его содержание. Таким образом, создавался город.

Дождавшись, когда небо на востоке начало белеть, князь прошел в свою комнату. Здесь на стенах развешено его личное оружие, доспехи.

В комнате небогатая мебель: стол, кресло, у стен пара лавок и пара скамеек. В дальнем углу жесткая лежанка, крытая мягкими звериными шкурами. Имеются также шкафы с книгами, рукописями и записками на бересте.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Собор
Собор

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».(Неофициальное электронное издание).

Яцек Дукай , Нельсон ДеМилль , Роман Злотников , Горохов Леонидович Александр , Ирина Измайлова

Проза / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези