Читаем Господство полностью

Слегка приподнявшись, Пенелопа заглянула в щель между досками. Снаружи, посредине баскетбольной площадки, стоял молодой парень из сельхозрабочих-мигрантов. Его окружала группа женщин с пистолетами, одетых в пестрые лохмотья. Они передавали по кругу бутылку и по очереди стреляли ему под ноги, заставляя танцевать. Было видно, что теперь от его ног почти ничего не осталось, а они все палили. Он нелепо подпрыгивал, и казалось, что он вертится в какой-то жуткой кровавой пляске. Женщины выкрикивали названия различных танцев и громко смеялись.

— Пригнись! — прошептал Кевин и схватил Пенелопу за плечо, пригибая к полу. — Не прикасайся к доскам. Слышишь? Ни в коем случае! Они увидят тебя моментально!

Она кивнула и снова подняла голову. Рабочий упал на колени, а женщины пришли от этого в еще больший экстаз и еще сильнее начали стрелять, отплясывать и вопить. Насилие, видимо, усиливало их опьянение еще больше, чем алкоголь. Но самое страшное было не в этом, а в том, что Пенелопа точно представляла, что они сейчас ощущают.

Она села на пол, спиной к окну. Смотреть больше сил не было.

Сегодня она проснулась среди ночи. Ее мучила жуткая жажда. Хотелось вина. Жутко, до умопомрачения. А кроме того, ноздри ее раздувались, ощущая запах свежей крови. Вместо этого она выпила воды и заставила себя снова уснуть. «Запах крови скорее всего идет из ванной комнаты, — подумала она. — У женщины, которая останавливалась здесь до нас, наверное, была менструация».

«Но как же я могу в таком случае ощущать ее запах?»

Мои ощущения обострились.

Эта была пугающая мысль, и она отбросила ее прочь.

Чем сейчас занимаются матери?

Вернее, мать и тетки.

Единственно полезное, что ей удалось узнать за последнее время, это то, что она наконец получила подтверждение своей догадке — мать Фелиция ее биологическая мать, ее настоящая мать. Несмотря на все, что случилось, Пенелопе это было приятно. В последний раз, когда она видела свою мать, та была в ужасном состоянии — совершенно голая, измазанная кровью, — но у девушки все еще сохранялось такое чувство, что после того, как это кончится (а оно должно кончиться, а как же иначе) — после того, как все остальные ее матери умрут, — они с Фелицией заживут вместе, и все пойдет по-другому. Лучше, чем прежде. У них образуется настоящая семья, крепкая, нормальная, и какие бы трудности им потом ни встретились, какие бы проблемы ни возникли, это будут нормальные трудности, нормальные проблемы.

Снаружи раздался выстрел, короткий вскрик, а затем дикий хохот.

Пенелопа повернулась к Кевину.

— Они убили его, — прошептала она. — Выстрелили ему в голову.

Она закрыла глаза, чувствуя тошноту. Перед глазами возникли окровавленные ноги этого несчастного, он беспомощно сучил ими, пытаясь танцевать на асфальте.

— Они уходят. — Некоторое время Кевин еще оставался, скорчившись, у окна, затем выпрямился и глубоко вздохнул: — Вот сволочи.

— Что бы мы стали делать, если бы они пришли сюда? — спросила Пенелопа все еще шепотом.

Кевин покачал головой.

— Нам оставалось только молиться.

Через полчаса они уже умылись, причесались и позавтракали тем, что у них было. Кевин постоянно следил в окно за ситуацией снаружи, но женщины не возвращались, и никого поблизости не было, если не считать трупа сельхозрабочего.

Пенелопа заставила себя улыбнуться.

— Ну так что же мы сегодня будем делать? Устроим пикник? Пройдемся по магазинам?

— Может быть, снова попробуем как-то отсюда выбраться? — предложил Кевин. — Из этой чертовой долины.

— Мы уже пытались, — сказала она. — Ничего не получилось.

— Но мы не можем просто сидеть здесь и ждать и… и уповать на то, что кто-то придет и спасет нас.

— Мы можем поискать кого-нибудь.

Кевин фыркнул.

— Поискать, конечно, это хорошо. Но кого? — Он помолчал некоторое время, обдумывая, затем его лицо осветил проблеск надежды. Он повернулся к Пенелопе. — Мистер Холбрук. Он должен знать все о таких вещах. Давай найдем его и посмотрим, может ли он нам помочь. Его адрес, наверное, есть в телефонной книге.

Пенелопа молча смотрела на него.

— Он много знает о греческой мифологии, — продолжил Кевин. — Возможно, он что-нибудь придумает, как отсюда выбраться.

Она покачала головой.

— Я не хочу его видеть. Он мне не нравится. Противный какой-то.

— При чем тут противный? Разве ты не понимаешь, что у нас нет выбора? И он не противнее остальных, которых мы с тобой видели.

— Если он еще здесь, — заметила она. — Не исключено, что он стал одним из них. Или уже мертв.

Кевина это предположение не смутило. Он выглядел воодушевленным.

— Мы сейчас обождем еще немного, чтобы удостовериться, что снаружи никого нет, а затем сядем в машину и уедем. — Он открыл ящик стола и достал телефонную книгу. — Собирай вещи. Надо быть готовыми отвалить в любую минуту.

Пенелопа намеревалась поспорить, но затем молча кивнула. Она прошла в ванную комнату и стала наливать воду в пустые бутылки. Наполнив вторую, она остановилась и посмотрела на себя в зеркало, висящее над раковиной.

Холбрук.