Читаем Господство полностью

— Машина! — крикнул Кевин, не оборачиваясь. Он подбежал к машине, открыл дверь, метнулся на сиденье, выключил зажигание и вытащил ключ. Закрыв за собой дверь, поспешил обратно, где стоял нахмурившийся Холбрук.

Когда Кевин с ним поравнялся, учитель схватил его за руку.

— Зачем ты это сделал? Ведь тебя могли убить.

Кевин вырвал руку.

— На улице никого не было. А машина с работающим двигателем — как красная тряпка для этих психопатов. А кроме того, я не хочу, чтобы нашу машину угнали. — Он посмотрел в глаза Холбруку. — Она нам еще пригодится.

— Входи.

Пенелопа стояла в гостиной, нерешительно осматриваясь по сторонам. Холбрук закрыл дверь, запер ее и задвинул еще на несколько засовов. Кевин пожалел, что Пенелопа не захватила с собой никакого оружия, когда вылезала из машины.

Холбрук положил ружье и прислонился к стене рядом с дверью. Затем повернулся к Пенелопе.

— Женщины Аданем возродили Диониса, не так ли?

Ошеломленный, Кевин уставился на него.

— Как вы… — начал он.

— Они менады.

— Я это знаю, — сказал Кевин. — Но как узнали об этом вы?

Холбрук не обратил на этот вопрос никакого внимания.

— Ты помогала им в этом? — спросил он Пенелопу.

Она отвернулась к Кевину, не отвечая.

— Давай же, — сказал Холбрук. — Я хочу кое-что показать вам обоим. — Он прошел мимо них в небольшой коридорчик позади гостиной, открыл рядом с ванной комнатой что-то похожее на дверцу стенного шкафа и вытащил узкий атташе-кейс. — Пойдемте со мной вниз.

Кевин последовал за учителем, Пенелопа за ним. Он поймал ее взгляд и увидел в нем тревогу. У него у самого было полно всяких нехороших предчувствий по поводу встречи с Холбруком, но тем не менее он без колебаний начал спускаться за учителем по узкой лестнице.

Он привел их в большую комнату, по площади примерно равную половине помещений наверху.

— Вот это да, — проговорил Кевин, оглядываясь. Весь подвал был наполнен старинными вещицами и фотографиями фризов, размером с плакат. Рядом с изображениями греческих развалин и исторических памятников были приколоты графики, таблицы и чертежи. И везде навалены кучи книг и бумаг. У дальней стены находилось нечто, выглядевшее как макет греческой усыпальницы. Она была сработана грубо, по-любительски, ее пилястры были сделаны из серого папье-маше и, кажется, не были закончены.

Холбрук прошел к столу, на котором стоял компьютер. По обе стороны от него громоздились внушительные кипы тетрадей. Он достал одну из тетрадей из-под бумаг, покрывающих стол, выудил ручку, открыл тетрадь на чистой странице, а затем повернулся к Пенелопе.

— Это ведь Дион, не так ли? Дион Семел.

Она кивнула.

— Расскажи мне все, что знаешь, с самого начала, объясни, как это случилось.

Она рассказала.

Кевин слышал это раньше, но во второй раз история показалась ему еще более невероятной и ужасной. Холбрук слушал молча, очень внимательно, временами что-то лихорадочно записывая в тетрадь.

— Очаровательно. — Пенелопа закончила, но учитель все еще продолжал писать. — Значит, боги притаились в генах и хромосомах. То есть в ДНК. — Он покачал головой и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Это не что иное, как основы теории Юнга об универсальном архетипе и коллективном сознании. Может быть, именно эта концепция, что Бог находится в нас самих, начала…

— Господи, — прервал его Кевин, — кругом люди умирают сотнями. Мы не можем себе позволить роскошь сидеть здесь и играть в эти маленькие интеллектуальные игры.

— На эти маленькие, как ты их называешь, интеллектуальные игры сейчас вся надежда. — Холбрук снова повернулся к Пенелопе. — Тебе не удалось запомнить, что они декламировали, когда обмазывали Диона кровью?

Она покачала головой.

— Ни слова.

— Это очень плохо. Если бы ты уловила хоть что-нибудь, нам бы, вероятно, удалось повернуть процесс в обратную сторону. Но поскольку это так… — Его голос осекся.

— А убить его можно? — спросил Кевин.

Пенелопа посмотрела на Кевина.

— Убить? — произнесла она, повысив голос.

Кевин посмотрел в сторону, избегая встречаться с ней взглядом.

— Так можно или нельзя?

Учитель медленно кивнул:

— Я полагаю, да. Правда, на сто процентов в этом не уверен. Думаю, что мы должны быть благодарны судьбе, что первый бог, который возродился, это бог из плоти и крови. Это существенно повышает наши шансы. Ведь Дионис — сезонный бог. Подобно другим богам сельскохозяйственных культур, он живет, подчиняясь смене времен года. Он пробуждается с первым цветением винограда, а потом, как и виноград, вянет, сохнет и, наконец, умирает. А в следующий сезон возрождается опять.

— В таком случае он должен умереть очень скоро, — сказал Кевин. — В этом году сезон, можно сказать, уже закончился. — Он глянул на Пенелопу, ища подтверждения, но она на него не смотрела.

— Может быть, нет.

Холбрук прошел в противоположный конец подвала, где между двумя внушительными стопками книг стоял стакан от напитка «Макдоналдса», наполненный наполовину водой, в которой стояла веточка. Он принес стакан и показал на зеленый отросток сбоку коричневой веточки:

— Посмотрите сюда. Что вы видите?

Кевин пожал плечами:

— Почку?