Читаем Господство полностью

— Правильно. Это виноград винных сортов. Он цветет. Сейчас, поздней осенью. Знаешь, что это означает?

Кевин покачал головой.

— То, что в результате возрождения Диониса изменились циклы. — Он поставил стакан на стол. — Я не имею представления, насколько широко распространился этот феномен, существует ли он только здесь, в этой долине, или уже повсюду, но винограду полагается сейчас вянуть и возрождаться весной. — Он остановился, вперился на некоторое время невидящим взглядом в пространство, а затем снова принялся что-то писать в тетради. — Надо же, никогда не думал об этом раньше. Дионис и Шива.

— Что?

— Шива — индийский бог разрушения и возрождения. У Шивы с Дионисом есть много общего. Может быть, это один и тот же бог, только имена у него разные.

— Да кому это нужно? — сказал Кевин. — Ведь мы пришли к вам за помощью.

Пенелопа откашлялась. Когда она заговорила, ее голос звучал тише, чем прежде.

— А каким способом он умирает? — спросила она.

Холбрук посмотрел на нее.

— Он бывает разорван на части.

— О Боже!

— А возможно ли как-нибудь ускорить течение сезона? — предположил Кевин. — И раз он умрет, может быть, его фанаты…

— Как ты можешь так об этом говорить? — взорвалась Пенелопа. — Ведь это же Дион. Твой друг.

— Это не Дион, — ответил Кевин. — Дион мертв.

— Нет, он не умер. Он сидит в нем. И пытается выбраться.

Кевин покачал головой, смиряясь.

— К тому же это, наверное, не имеет никакого значения. Даже если мы его убьем, в следующем сезоне он все равно возродится.

— Но ведь он умрет. Вот что главное. Дионис, возможно, и возродится, но Дион нет. Если мы убьем его сейчас, мы убьем Диона.

Холбрук закрыл свою тетрадь.

— Вы правы. Вы оба правы. Диониса, как, впрочем, и всякого бога, убить вообще невозможно. Это можно проделать только с формой, в которую он облечен. В данном случае с телом Диона. Но если в течение тысячелетий он пребывал в спячке, то, видимо, его можно снова погрузить в это состояние.

— Как? — спросил Кевин.

— Пока не знаю. Но все эти столетия Дионис пребывал как бы в оболочке семени, которое ожидало пересадки в благодатную почву. И этой почвой оказался Дион. Если мы уничтожим эту оболочку, пройдут, возможно, века, прежде чем снова найдется подходящая форма.

Кевин сделал глубокий вздох. Он ощутил дрожь в руках и, чтобы успокоиться, сунул их в карманы джинсов.

— А как насчет Бога? Нашего Бога? Чем Он сейчас занимается? Почему Он ничего не предпринимает? Мы что, все время поклонялись неправильному Богу? Мы что, Его просто выдумали?

Мистер Холбрук покачал головой.

— Нет, друг мой. Бог существует. По крайней мере я считаю, что Он существует. Но я также считаю, что мы не можем и не должны рассчитывать на Его помощь. Он никогда не вмешивался в войны, не предотвращал естественные катастрофы. Он не останавливал также и распространение разного рода болезней. Это все наши проблемы. И я думаю, что здесь то же самое. Вот ведь как получается — мы привыкли считать Диониса и всех остальных античных идолов «богами», и, наверное, для нас они действительно таковыми и являются. Но я не думаю, что они боги в подлинном смысле этого слова. И не думаю, что они всемогущи. Даже мифы, — а единственное, на что мы можем опираться, так это на них, — говорят нам, что это не так. Я думаю, эти существа наделены гораздо большей мощью, чем люди, но вряд ли их сила может быть соизмерима с силой подлинного Бога… хм, нашего Бога.

— Значит, они вроде демонов? Монстры?

— Да.

В первый раз с тех пор как они спустились в подвал, все замолчали. Холбрук положил тетрадь на стол. Кевин смотрел на него и думал: «А Пенелопа была права. В этом Холбруке есть что-то жутковатое, что-то таинственное и неопределенное». И хотя Кевин не сомневался, что учитель целиком на их стороне, что он не такой, как они, все равно общаться с ним было как-то неприятно. Ему хотелось, чтобы на его месте был кто-нибудь другой. Из взрослых, но другой. И вообще ему много чего хотелось. Например, чтобы на месте Пенелопы был парень. С ней все в порядке, она отличная девчонка, но все равно он чувствовал бы себя в сто раз лучше, если бы с ним рядом сейчас был парень.

Она бы, наверное, треснула его сейчас по башке, если бы могла прочитать, эти мысли.

Он улыбнулся про себя, а затем посмотрел на Пенелопу. Она в ответ не улыбнулась, но на сей раз не отвернулась, и по взгляду девушки можно было предположить, что с ней все в порядке.

Он снова принялся осматривать подвал. Его взгляд натолкнулся на большую урну, резной мраморный сосуд, на котором были изображены сатиры и нимфы, резвящиеся между дорическими колоннами. Он обернулся к Холбруку, собираясь спросить насчет всех этих фотографий, макета гробницы и всего прочего, но Пенелопа его опередила.

— И для чего это здесь? — Она показала жестом на комнату.

Холбрук вскинул глаза.

— Что?

— Ну, все это… вся эта мифологическая греческая мура.

Мистер Холбрук гордо улыбнулся:

— Я знал, что этот день придет. И готовился.

Кевин фыркнул.

— Да вы просто настоящий Шерлок Холмс.

Пенелопа не обратила внимания на его слова, она повернулась лицом к учителю.