Читаем Город смерти полностью

Погода портилась, горизонт обложили грозовые тучи, погромыхивало уже. Вот-вот ливанет. Ходок по обыкновению шлепнулся на зад и принялся поносить бессмысленную затею, Вадима персонально, Леона — осторожно, судьбу свою кривую — с яростью.

— И что ты предлагаешь? — злобно бросил Леон, вытирая взмокший лоб.

— А что тут предлагать? Надо было его лунарям отдавать и…

— Заткнись, — не выдержала Сандра. — Тебя надо лунарям сдать! На опыты! Что ты ноешь, как баба!

— О, ну конечно, Дизайнер у нас — на вес золота! Можно подумать, у тебя трахальщиков не было!

— Заткнись! — рявкнул Леон.

Ходок замолк. Всем своим видом он иллюстрировал тезис о неудавшейся жизни: несчастный, искусанный гнусом, в кровавых расчесах. А уж разило от него! Вадим понимал, что сам выглядит и благоухает не лучше, даже Леон вонял и потел, расчесывал укусы, только Сандра умудрялась следить за собой.

Запасы, добытые Сандрой, подходили к концу, и Леон все собирался начать охоту. Они шли на юг, зачем — непонятно, скоро фон начнет расти, придется поворачивать. Брели наугад, Леон становился все молчаливее, Сандра — злее, а нытье Ходока звучало постоянно, как комариный звон.

Вадиму хотелось лечь и умереть. Вот прямо сейчас. Во время монотонных изматывающих переходов Вадим раз за разом мысленно пережевывал случившееся. Во сне приходилось особенно туго, за ним гнались лунари (почему-то безликие), его продавали на рынке вонючим бородатым типам, типы тянули мохнатые лапы и складывали губы для поцелуя. И даже Сандра под боком не помогала. Вот казалось бы: девушка есть, секс есть, пусть не на высоком уровне — грязно, насекомые… А разрядки нет. Постоянное напряжение, ожидание удара в спину. И еще Ходок. Если раньше Вадим ненавидел Леона, то после деревни мутов переключился на Ходока.

И вообще, атмосфера в отряде была нездоровой.

— Ищем дом, ночуем в деревне, — распорядился Леон. — Хоть какое-то укрытие.

Вадим осмотрелся. Пустырь, заросли на месте домов-огородов. Укрытие, ага, но пока до него доберешься… И пока тот дом в зарослях найдешь, без шкуры останешься.

— Ну вот — дом, — Сандра ткнула пальцем в кусок стены, — ты уверен, что там лучше, чем в лесу?

— Уверен. Защита от ветра, от зверей. Сейчас начнется гроза, дальше идти невозможно будет. А потом — ночь.

— Ага, невозможно и неизвестно, куда вообще идти, — затянул любимую песню Ходок. — Лучше на месте остаться. Дизайнера молнией ебанет, и он испарится. И будет нам счастье.

Вадим приблизился к нему. В морду с ноги. Здесь так принято. Обидели тебя — а ты в морду. С ноги. Безоружного, лежащего, женщину, ребенка…

— Вадим. — Леон положил ему руку на плечо. — Прогуляйся по деревне. Посмотри как и что. Может, есть дом не такой заросший. А я с Ходоком пока побеседую.

Опять это отношение! Не намного он младше Леона и в своем мире — столь же опытен и спокоен. Ладно. Пусть дерутся до юшки кровавой, пусть хоть поубивают друг друга. Вадим шагал, не оборачиваясь, ноги путались в высокой траве. Как всегда перед грозой, луг оглушал запахами: мышиный горошек, крапива, чистотел, сено прелое… Сено? Вадим насторожился. Несколько дней в лесу приучили его реагировать на незнакомые запахи и звуки. Здесь не должно пахнуть сеном, здесь никто не жил и не косил. А если местные паче чаяния уцелели, надо было срочно возвращаться к своим, занимать оборону. И опять выглядеть дитем неразумным. Нет уж. Хватит.

У него был пистолет — Сандра отдала свой. Раньше Вадим только в тире стрелял, и пришлось взять несколько уроков у Сандры. Конечно, снайпером он не стал, но, по крайней мере, оружие в его руке не было бесполезной игрушкой. Вадим вынул пистолет из-за пояса и осторожно двинулся к ближайшему дому. Высокая трава сменилась ершиком недавно подстриженной. В стене малинника зияла дыра. Здесь кто-то жил.

Леон, Сандра и Мишка — за поворотом. Они не видят Вадима. Если он крикнет или выстрелит — услышат, конечно, прибегут.

Он сделал шаг. Еще один. И еще. Проход в зарослях оказался совсем близко. Ладно, если хозяева не будут рады — отобьется, кого здесь бояться, в самом деле, не мутов же полудохлых!

Малинник был вырублен, только метр колючей поросли по периметру остался. Посреди поляны стоял купол камуфляжной расцветки в полтора человеческих роста высотой. А к куполу привалился плечом светловолосый мужчина в шортах и майке. Насекомые его не трогали. Чистый, ухоженный, он улыбался Вадиму. Что-то в его лице показалось Вадиму неправильным. Он всматривался, наверное, секунд тридцать, а незнакомец в это время внимательно изучал его. Наконец Вадим понял: борода и усы. На этом лице не должно быть растительности, он же всегда брился.

Вадим потер подбородок. Улыбка сползла с лица незнакомца.

— Значит, ты моложе, — сказал он.

Тот двойник, пидор, не произвел на Вадима такого впечатления: во-первых, он ждал встречи, во-вторых, жалкий проститут лебезил, признавая Вадима лидером. В-третьих, тогда Вадим был оглушен новым миром. В картину которого, кстати сказать, нынешний двойник никак не вписывался.

— Вадим, — зачем-то представился Вадим.

— Дима. Можно — Синтезатор.

— Почему — Синтезатор?