Читаем Город (сборник) полностью

Я сидел на краю кровати, зажав полоску бумаги между большим и указательным пальцами обеих рук, глядя в глаза с фотографии из глянцевого журнала. Не в ее глаза, не в настоящие, но я чувствовал, что каким-то образом Фиона Кэссиди смотрит через них на меня, независимо от того, где сейчас находится, и на них точно наложены заклинания джуджу. Эта женщина была не просто странной, не просто свихнувшейся. Мне хотелось бы верить, что она умеет мастерски вскрыть любой замок, но теперь я нисколько не сомневался в том, что она просто проходила сквозь стены и двери, обладая некой тайной силой, проявления которой я пока видел только по мелочам.

Поначалу у меня возникло желание разорвать полоску на маленькие кусочки и спустить их в унитаз. Но уже в следующий момент я оказался на кухне. Открыл дверцу шкафчика рядом с мойкой, достал закрытую крышкой банку, в которой мама хранила коробку шестидюймовых спичек. Ими мама пользовалась, когда возникала необходимость зажечь вновь фитиль в газовой колонке, который периодически гас. Из одного из ящиков я взял поварские щипцы. В ванной зажал полоску бумаги щипцами и сжег ее над унитазом, наблюдая, как пепел падает в воду. Когда от полоски ничего не осталось, спустил пепел в канализацию.

Оставив включенным шумный вентилятор в ванной, вернув на место щипцы и спички, я опять пришел в ванную, на этот раз с баллончиком освежителя воздуха, из которого щедро опрыскал все помещение, чтобы гарантировать, что к возвращению мамы из клуба не останется никакого запаха дыма, предполагающего, что я играл с огнем.

В спальне, направляясь к открытой жестянке, вдруг запаниковал в полной уверенности, что из моей коллекции исчез еще один предмет, пропажу которого я ранее не заметил: сердечко из люсита с белым перышком внутри. Последние несколько недель я не носил медальон с собой, как это было поначалу, когда он светился волшебством. Интуиция внезапно открыла мне, что этот медальон – пусть я и не мог понять, каким образом, – обеспечивал абсолютную защиту, и эта злобная женщина, взяв его, теперь могла делать со мной все, что захочет, то есть я обречен.

Я чуть не подпрыгнул от радости, обнаружив, что медальон на месте, в жестянке, тут же схватил его, вместе с цепочкой, и сунул в карман джинсов.

К тому времени я уже покрылся холодным потом, и не стоило удивляться, что принялся горевать об утраченном фабричном глазе. Я оставил его только потому, что этот глаз подкатил ко мне ветерок, который воздействовал только на него, отчего я решил, что глаз заколдованный. Когда я рассказывал все это Фионе, державшей острие ножа в моей левой ноздре, она смотрела на меня с презрением, а потом заявила: «Похоже, из тебя вырастет тот еще чудик». Теперь я подумал, может, она насмехалась, чтобы отвлечь мое внимание, а на самом деле сразу осознала, какая сила таится в фабричном глазе, и взяла его, чтобы использовать против меня и моей мамы.

В моей жизни случалось, что я хотел вновь стать мальчиком, не для того, чтобы обрести энергию и идеальное здоровье юности, но чтобы видеть невинность и радость в самом малом, чего мы не можем ощутить, все дальше продвигаясь по жизни. Однако так легко забыть, если сознательно не рыться в памяти, что детство – еще и время страхов, отчасти обоснованных, отчасти иррациональных, вызванных чувством беспомощности в мире, где одним человеческим существам очень нравится демонстрировать свою власть над другими. Именно в детстве вероятность появления вервольфов столь же реальна, как стрелка в школьном дворе, идея вампиров столь же правдоподобна, как идея нападения террористов, а уж в соседа со сверхъестественными возможностями веришь не меньше того, что другой сосед – психопат.

Убрав флорентийскую жестянку, я обыскал спальню в поисках фабричного глаза, который женщина могла засунуть куда угодно: под кровать, на шкаф, за радиатор, в складки занавесок, за карниз над окном, откуда он мог видеть только малую часть комнаты… Ничего не найдя и перелопатив содержимое всех ящиков, я заглянул в каждый уголок стенного шкафа. Боялся, что глаз – после того, как я лягу спать и погашу свет, – выкатится из тайника, чтобы наблюдать за мной. Не вызывало сомнений, что такой глаз обладает прекрасным ночным зрением. Но и тут я ничего не нашел.

В коридоре я постоял на пороге спальни мамы, убежденный, что и эту комнату следует обыскать так же тщательно. К счастью, чувство приличия остановило меня.

И в этот самый момент зазвонил телефон. Я поспешил на кухню, чтобы ответить.

– Иона, – услышал я голос миссис Лоренцо, – тебе следовало прийти ко мне сразу после возвращения из общественного центра. Ужин скоро будет готов.

Я не стал говорить ей, что не пошел в общественный центр, узнав об отъезде женщины из квартиры 6-В. Не знал, можно ли умолчание рассматривать как ложь, но в любом случае на этот раз обманывал соседку – не маму.

– Уже иду, миссис Лоренцо.

С неохотой я покинул квартиру, запер дверь и потопал вниз, чтобы провести вечер со вдовой.

Необычная выдалась пятница. Но пока не произошло ничего серьезного.

34