Читаем Город (сборник) полностью

Обычно его внутренние эмоции выражали только глаза – не лицо, но на этот раз на нем читалось отчаяние.

– Все из-за меня.

Я так любил его, что этот приговор самому себе пробрал меня до слез, но, при всем моем любопытстве, я понимал, что нельзя просить его рассказать о том страшном пожаре, который произошел двадцатью тремя годами раньше.

– Вы сказали… – прервал я долгую паузу, – …вы сказали, что способность предвидения дается тем, кто много страдал. Но мне приснилась Фиона Кэссиди… и я особо не страдал.

– Значит, тебя это уже ждет, – ответил он.

35

В ту ночь мне снился залитый лунным светом лес, в котором невидимое мне существо выслеживало меня, залитый лунным светом берег, на который накатывали черные волны, и что-то тянуло меня к ним, хотя я знал, что под поверхностью плавают твари куда более страшные, чем акулы, снилась залитая лунным светом равнина, из которой выпирали к небу скальные монолиты, напоминающие развалины древних замков, и чей-то голос зазывал меня в эти руины, заманивая в места, куда не было доступа лунному свету.

Испуг разбудил меня. Я сел на кровати, вслушиваясь в кромешную тьму, но ничто не шуршало, не потрескивало, не шептало. Через минуту я приставил подушку к изголовью, привалился к ней, дожидаясь, пока сердце прекратит колотить по ребрам, будто копыта лошадей по брусчатке. Через какое-то время до меня донесся приглушенный шум транспортного потока, который в большом городе не иссякает никогда.

Мой сон с быстро меняющимися местами действия и неопределенными чудовищами едва ли тянул на пророческий. Все это больше походило на проделки спящего мозга, и я знал: если меня выслеживал враг с четким намерением меня убить или что-то заманивало в темноту, где ждала Смерть, – все это произойдет не среди тех странных ландшафтов, от которых я удрал в реальную жизнь.

Я вернулся к своему разговору с мистером Иошиокой, к его продолжению после фразы «Значит, тебя это уже ждет».

– Почему она взяла эти вещи из жестянки из-под сладостей, мою фотографию и глаз набивной игрушки?

– Отчасти, чтобы ты нервничал, зная, что она будет помнить о тебе, пока эти вещи остаются у нее.

– Отчасти? Почему?

– После нашего прошлого чаепития, по ходу которого ты рассказал о джуджу, я провел небольшое исследование, джуджу в Африке и того, что в Новом мире назвали вуду. Если эта женщина и впрямь верит в черную магию, она взяла фотографию, чтобы использовать ее как чучело.

– Что?

– Как куклу в вуду. Чучело. Твой образ. Она может верить, что ей удастся мучить тебя на расстоянии, втыкая в фотографию иголки.

– Это плохо.

– Не волнуйся, Иона Керк. Ни в джуджу, ни в вуду правды нет. Это не срабатывает. Чушь, ничего больше.

– Так говорит и мой дедушка.

– Тогда тебе лучше слушать его и не волноваться.

– Ладно, но почему она взяла глаз набивной игрушки?

– На это версии у меня нет. Эта Ева Адамс, эта Фиона Кэссиди, скорее всего, ненормальная. В этом случае понять ее мотивы не представляется возможным.

– Это не очень успокаивает, сэр.

– Да, Иона Керк, не очень.

Наша встреча по поводу отбытия этой женщины приняла слишком серьезный оборот, чтобы считаться праздником. Когда стало понятным, что молчим мы дольше, чем разговариваем, я решил, что самое время уходить. Когда открыл дверь, мистер Иошиока протянул мне простую белую визитку с его именем, словом «ПОРТНОЙ», набранным курсивом, и телефонным номером.

– Это мой рабочий телефон. Если меня нет дома, можешь позвонить по нему в случае чрезвычайных обстоятельств.

– Каких чрезвычайных обстоятельств?

– Любых, Иона Керк.

– Может, они не возникнут.

– Может, и нет.

– Но я думаю, что могут.

– И я того же мнения.

36