— Пятьсот долларов и целую коробку с банками огурцов, — ответил Гровер. — Конкурсов очень много. Иногда просят придумать слоган, иногда составить как можно больше слов из названия какого–то продукта, или решить криптограмму, или…

— Ты хоть что–нибудь выиграл? — спросила Никки.

— Да, — ответил Гровер. — Шесть коробок «Овсяных хрустиков» и купоны на десять кусков мыла «Розовые лепестки». Денег пока нет, но и это придет. — Он повернулся к полке со змеями: — Ладно, пора заняться делом. Сначала молочная змея. Она не ела уже несколько недель.

— Несколько недель?!

— Да. Зимой змеи едят мало. В природе они забираются в норы и почти ничего не едят до весны. Слушай, а знаешь, кого я видел на горе, когда искал еду для змей?

— Кого?

— Террориста. Ну, того, что разбил окно в ресторане.

— И ты не испугался?

— Нет. Он был далеко. Правда, такой огромный. Я видел его лишь мельком.

Гровер снял крышку со стеклянного ящика, и находящаяся в нем змея подняла голову, а потом начала выползать из коры и листьев. На ее теле чередовались полосы черного, белого и красновато–коричневого цвета.

— Совсем не похожа на молоко, — заметила Никки.

— Я знаю, — сказал Гровер, нежно глядя на змею. — Ее назвали так, потому что люди часто находили эту змею в коровниках и думали, что она приползает, чтобы пить молоко.

Гровер достал из маленькой картонной коробочки, стоявшей рядом с террариумом, крошечного мышонка, которого показывал Никки. Зверек едва шевелился на ладони мальчика и выглядел очень слабым.

— Прощай, детка, — произнес Гровер и взял щипцы, какими переворачивают мясо на решетке мангала.

Мальчик вдруг стал очень серьезным, сосредоточенным на своем занятии. Ухватив мышонка щипцами, он поводил им из стороны в сторону перед головой змеи. Та поднялась и задергала языком.

— Ну не знаю, — вырвалось у Никки. — Наверное, мне все–таки не хочется смотреть.

Но она опоздала. Змея рванулась вперед и схватила мышонка. Утащив зверька на дно террариума, она кольцом обвилась вокруг него, потом максимально широко открыла пасть и начала заглатывать мышонка с головы.

— Они всегда начинают есть с головы, — объяснил Гровер. — И у них расширяющиеся челюсти.

Никки в ужасе замерла, но не могла оторвать глаз. Буквально за несколько секунд розовое тельце мышонка, еще подергиваясь, исчезло в пасти змеи. Некоторое время лишь хвост свисал с ее нижней челюсти, а потом от мышонка не осталось и следа. Змея вытянулась на сухих листьях.

Никки шумно выдохнула. Ее мутило.

— Это ужасно.

— Отнюдь, — возразил Гровер. — Так живет змея. Если бы я не дал ей мышонка, она бы поймала его сама.

— Как ты мог это сделать? Бедный маленький мышонок!

Гровер пожал плечами.

— Таков закон природы. Природа любит змею так же, как мышь.

— Наверное, — не могла не согласиться Никки.

— Вот и все. — Гровер положил щипцы на стол и накрыл ящик крышкой. — По крайней мере, ты не упала в обморок.

— Я никогда не падала в обморок, — ответила Никки, хотя чувствовала себя нехорошо, ее тошнило.

— Хочешь посмотреть, как ест краснобрюхий?

— Нет. Все это так странно.

— Ничего странного, — отрезал Гровер. — Такое случается ежедневно, сотни раз. Если хочешь увидеть действительно странное, подойди ночью к дому Хойта Маккоя. Он раскалывает небо. Я видел.

— Перестань. Ты все выдумываешь.

— Нет, я действительно видел длинную тонкую трещину на небе. Он делает что–то странное. Может, посылает сигналы врагу или открывает небо, чтобы впустить инопланетян и демонов! — сказал Гровер и угрожающе согнул пальцы, сжимая и разжимая их.

Никки покачала головой. Ох уж этот Гровер! Никогда не знаешь, правду он говорит или дурачится.

— Мне пора идти.

Гровер вывел Никки через двор и дом на крыльцо, где бабушка по–прежнему сидела на диване.

— Уже уходишь? — спросила старушка.

— Я показал ей молочную змею, — похвалился Гровер.

— Неудивительно, что девочка так быстро уходит.

— Она посмотрела, как змея обедала.

— Это было ужасно, — призналась Никки.

— Правда? — Бабушка с интересом посмотрела на девочку. — Не собираешься представить меня юной даме? — спросила она Гровера.

— Это моя бабушка, Кэрри Хартуэлл. Мы все зовем ее бабушка Кэрри. — Гровер повернулся к бабушке: — А это Никки.

— Никки Рэндолф, — уточнила Никки. — Здесь жил мой прадедушка. Его звали Артур Грин.

— Ага, — кивнув, произнесла бабушка. — Он был на стороне ангелов.

Никки не поняла, что это значит, но решила, что эти слова следовало воспринимать как комплимент. Она попрощалась и направилась на улицу. Ноги не слушались, желудок жгло. По дороге она все думала: хорошо ли скармливать мышонка змее? Для мышонка точно нехорошо, а для змеи как раз и ничего. Творил ли Гровер своим поступком зло? Никки не знала.

ГЛАВА 17

Дом Хойта Маккоя