Читаем Горечь войны полностью

Во Франции период исполнения Раймоном Пуанкаре обязанностей главы правительства (с января 1912 года по январь 1913-го) и впоследствии президента ознаменовался не только речами о “националистическом возрождении” (символическим жестом стало учреждение национального праздника в часть Жанны д’Арк), но и некоторыми практическими шагами. Генерал Жозеф Жоффр был назначен начальником Генерального штаба, этот пост предусматривал, что он возглавит армию в военное время. Был принят закон, увеличивший срок действительной военной службы с двух до трех лет. Союз учителей (Syndicat des instituteurs) распустили после того, как он выразил поддержку антивоенному обществу “Солдатская копейка” (Sou du Soldat) ⁸⁷. Однако масштаб националистического возрождения не следует переоценивать. Оно имело гораздо меньшее отношение к внешней политике, нежели к внутриполитическим баталиям по поводу избирательной и налоговой реформ, в особенности к необходимости маловероятного межпартийного альянса против радикалов по вопросу о пропорциональном представительстве. (Вопреки сопротивлению радикалов, в июле 1912 года это решение было все-таки принято.) Не предпринималось попыток расторгнуть торговый договор с Германией, заключенный в 1911 году Жозефом Кайо, министром финансов в правительстве Жоржа Клемансо. А в начале 1912 года Пуанкаре вступил в конфликт не с Германией, а с Италией – вслед за незначительным инцидентом на море. Теофиль Делькассе, самый антинемецки настроенный кандидат на пост председателя Совета министров, этой должности не получил. В сторонники националистического возрождения можно записать меньшую часть депутатов Национального собрания (примерно 200 из 654), причем не менее 236 депутатов не отдали свои голоса за закон об увеличении срока военной службы ⁸⁸.

Гораздо лучше (и это неудивительно) изучены германские радикальные правые, поскольку часть их можно представить как предшественников национал-социализма. Работы Джеффа Г. Эли, Роджера Чикеринга и других, посвященные радикальным националистическим организациям, выступавшим перед Первой мировой войной за увеличение темпов вооружения, во многом опровергают мнение, будто они были пешками в руках консервативных элит. Для поддержки правительственного курса учреждались ассоциации, деятельность которых можно с полным правом назвать “манипуляцией”, – например, Германский флотский союз (DFV). Они привлекали в свои ряды людей, чья воинственные устремления превосходили правительственные цели настолько, что такие ассоциации постепенно превратились в “националистическую оппозицию” государству. Согласно Эли, это ознаменовало активизацию прежде политически пассивных групп преимущественно из среды мелкой буржуазии – популистского элемента, бросившего вызов засилью “нотаблей” в буржуазной ассоциативной жизни ⁸⁹.

Это стало частью “реорганизации” правых, которая, по мнению Эли, предвосхитила послевоенное сращивание традиционных консервативных элит, радикальных националистов, юдофобов, а также групп, выражающих экономические интересы мелкой буржуазии, в единое политическое движение – нацизм ⁹⁰. Однако думать, будто множество лоббистских политических организаций постепенно превратились во все более однородных “правых”, значит недооценивать сложность и даже неопределенность феномена радикального национализма. Более того, пытаться отождествить правых радикалов с конкретной социальной группой – мелкой буржуазией – значит игнорировать сохраняющееся доминирование Bildungsb"urgertum[17] не только в среде радикальных националистических организаций, но и в радикальной националистической идеологии.

Ведущие радикальные националистические организации Германии в лучшие свои дни насчитывали до 540 тысяч членов, причем большинство этих людей (331 900) состояло во Германском флотском союзе ⁹¹. Тем не менее эти показатели не отражают действительный масштаб патриотизма. Дело в том, что одни немцы являлись активными членами двух или нескольких организаций ⁹², а другие (соблазнившись незначительностью членских взносов) действовали лишь на бумаге ⁹³. Изучение социального состава Германского союза обороны не позволяет охарактеризовать его как массовое движение нижних слоев среднего класса. Так, из 28 членов исполкома штутгартского отделения восемь были армейскими офицерами, еще восемь – крупными чиновниками, а остальные семеро – бизнесменами. По мере расширения влияния общества в Бранденбурге, Саксонии, ганзейских городах и т. д. в него вливались люди непростые: чиновники в Позене, ученые в Тюбингене, бизнесмены в Оберхаузене ⁹⁴. В случае Пангерманского союза мы наблюдаем подобную картину: 2/3 его членов имели университетское образование ⁹⁵.