Читаем Голые среди волков полностью

– Я ничего не знаю про ребенка! – скулил он. – Ничего не знаю, ровно ничего!

– Вот и хорошо, – сухо одобрил Пиппиг, внезапно разозлившись.

Прислонясь к стене, он смотрел на согнутую спину Розе, на его втянутую в плечи, коротко остриженную голову, где выделялась, как тонзура, круглая лысина. Пиппиг чувствовал, что в тяжелую минуту Розе его не поддержит. И вообще, как мало он, собственно, знает об этом человеке. Говорили, что Розе и при фашистах собирал партийные взносы, это и послужило причиной его ареста. Больше Пиппиг ничего не знал. С неизменным усердием низкооплачиваемого служащего Розе занимался на складе повседневной писаниной. Полосатая одежда заключенного никак не вязалась с его обликом – ему больше пристал бы пиджак мелкого клерка. Вечно страшась чем-либо обратить на себя внимание, он часто становился объектом добродушных шуток. Никто не принимал его всерьез, хотя в команде считали своим человеком. Он никогда не давал повода к недоверию, но держался особняком.

Пиппиг упорно смотрел на его согнутую спину и вдруг ясно ощутил: здесь, рядом, сидит предатель! Но в тот же миг он отбросил подозрение. Ведь, в сущности, Розе неплохой малый. Он только трусит. Конечно, он просто трусит. Пиппиг оттолкнулся от стены и подошел к Розе.

– Ты ведь неплохой малый, Аугуст!

Розе молчал. Он весь ушел в мрачные думы. Пиппиг, помедлив, опустился на пол рядом с табуретом.

– Послушай, Аугуст! Насчет ребенка ты не бойся. Ты ничего не знаешь, и все.

– Но я знаю! – заголосил Розе.

– Нет! – прикрикнул Пиппиг. – Ты ничего не знаешь! Ровно ничего! А раз так, то ничего и не можешь рассказать!

Розе всегда подчинялся людям с более сильной волей. Он угрюмо молчал. Пиппиг ткнул его в колено.

– Слышишь?.. Я тоже ничего не знаю, и остальные ничего не знают. А если все мы ничего не знаем… ну, Аугуст… –    Розе не отвечал. – Пойми же, Аугуст, – убеждал его Пиппиг. – Неужели ты единственный, кто… Ведь ты наш товарищ! Не думай сейчас о ребенке! Подумай о всех нас! Может быть, нас отправил сюда Цвайлинг. А может, доносчик Бурах. Слушай, Аугуст! Ведь ты не доносчик!

Розе мучительно застонал. Он поднял дрожащее лицо.

– Я не хочу околеть напоследок, не хочу…

Пиппиг вскочил на ноги и выругался:

– Черт знает что! – Он встряхнул Розе за плечи. – Аугуст, будь человеком! Подумай сам! Неужели ты веришь, что за пять минут до конца они начнут мучить людей? Гестаповцы не так глупы. Они поостерегутся! Это для нас большой козырь! Надо только держаться вместе!

– Держаться вместе! – передразнил Розе. – Вот нам всем и переломают кости.

Пиппиг оставил его в покое. Сунув руки в карманы, он твердыми шагами заходил по камере.

– Раза два, конечно, могут заехать по роже, к этому надо быть готовым. Но даже если и так…

Загрохотал дверной замок. Надзиратель заглянул в камеру.

– Пиппиг, на допрос!

Розе испуганно обернулся и посмотрел на старого тюремщика, который, выполняя свои не слишком почтенные обязанности, ждал у порога.

Пожав плечами, Пиппиг двинулся к выходу. У двери он обернулся к Розе и со смехом сказал:

– Ну, Аугуст, не тужи и себя покажи!

Розе оцепенело уставился на дверь, которая закрылась за Пиппигом.

В это же время Бохов встретился с Богорским. После того, как помылась последняя партия новичков, покинул баню и шарфюрер. Команда приводила в порядок душевую.

– Начинается, Леонид! – Бохов тяжело опустился на скамейку. – Подробностей не знаю, но Кремер только что сообщил: хотят эвакуировать!

Казалось, Богорского это ничуть не удивило. А может, он просто притворялся… Бохов встал, долго смотрел себе под ноги, потом поднял взгляд на Богорского.

– М-да, так что же?

Он задал вопрос не от растерянности, его беспокоила судьба пятидесяти тысяч человек. Долгие месяцы шли споры, как действовать, когда настанет срок. И вот этот срок, кажется, настал. Допустить эвакуацию и тем самым обречь на смерть пятьдесят тысяч человек? Или…

Богорский вынул из ящика стола карту Германии, расстелил ее и подозвал Бохова. Палец Богорского, скользнув вдоль Одера, остановился у Кюстрина.

– Красная армия уже здесь. – Затем он прижал палец к другой точке: – Берлин! До Берлина совсем недалеко. – И он стал сравнивать линию Восточного и Западного фронтов. На западе фронт шел от Падерборна на Вильдунген, Трейза, Герсфельд и Фульда. Через Кассель, Эйзенах, Эрфурт в глубь Тюрингии. Палец Богорского опять передвинулся. – Веймар и… Бухенвальд! – заключил он.

Однако от Западного фронта до Берлина гораздо дальше, чем от Восточного. Кто возьмет Берлин, тот и победитель.

– Уступят ли американцы и англичане из капиталистических стран победу Советскому Союзу? Нет! – Богорский ладонями сгреб оба фронта к центру – Берлину. – Американцы потому спешат, что до Берлина им еще далеко, а времени остается мало.

Бохов кивнул. Без сомнения, американцы приложат все усилия, чтобы оказаться в Берлине одновременно с Красной Армией. Можно ожидать быстрого вторжения американцев в Тюрингию… Начнется гонка и здесь. Кто кого опередит? Американцы или фашисты с эвакуацией лагеря?