Читаем Глобальные трансформации современности полностью

В 1785 году украинской старшине присвоили права российского дворянства. Прежде всего поражает количество этих новых дворян: в середине XVIII века социальная верхушка Гетманщины составляла примерно 2100 знатных мужчин. В число же дворянства попало в несколько раз большее число лиц, в том числе тысячи мелких служащих и зажиточных казаков, многие из них — на основе «липовых» родословных или того, что они ведут «благородный» образ жизни (в 1795 г. численность шляхты на Левобережье составила 36 тыс. чел., т. е. примерно 9 тыс. взрослых мужчин). При этом каждая семья шляхты владела в среднем 30 крестьянами140. Но тут надо помнить, что были и огромные латифундии со многими тысячами крепостных, и совсем мелкие поместья, принципиально не отличающиеся от хозяйств весьма многочисленных богатых казаков (у которых часто жило много батраков и «подсуседков»). Именно наличие этого многочисленного «среднего класса» и смягчало здесь социальные антагонизмы.

Но ведь как раз в это время на Левобережье восстановили крепостное право… Однако и с этим не все так просто. Почему–то никто из историков не уловил прямой причинной связи между такими событиями: 8 апреля 1783 года Екатерина II издает рескрипт о включении территории Крымского ханства в состав России, а 3 мая 1783 года — указ о закрепощении крестьян Левобережной Украины. Именно в 1783 году Юг Украины перестал быть прифронтовой зоной, впервые сделался доступным для спокойного хозяйственного освоения — в первую очередь как раз крестьянством Левобережной Украины. «Побеги приобрели особенно массовый характер после 1783 г., когда левобережные и слободские крестьяне были окончательно закрепощены. С этого времени беглые с Левобережья очевидно стали преобладать в общем потоке переселенцев на южные земли… Интенсивная миграция населения с Левобережья, особенно побеги крестьян, отразилась на его численности. Так, между 4‑й и 5‑й ревизиями (1782–1795) количество жителей там сократилось на 97 тыс. человек (8,5%)… Проводя политику, направленную на быстрейшее заселение Южной Украины, царское правительство некоторое время мирилось с бегством крестьян непосредственно в эту область… С одной стороны, оно прибегало к энергичным мерам с целью пресечения побегов, жестоко карало пойманных беглецов, а с другой — не препятствовало тем, кому удалось бежать и осесть на южных землях, где они становились юридически свободными крестьянами. Больше того, беглые крестьяне, возвращавшиеся из–за границы, официально освобождались от крепостной зависимости, получали землю и различные льготы. Такая политика правительства не только не способствовала уменьшению побегов, а наоборот, объективно стимулировала их»141.

Понятно, что люди, которые в таких условиях предпочли остаться в «крипаках», заслуживали того презрения, с которым к ним относились. Ведь по сути это было делом их добровольного выбора. При всем том на Левобережье и Слобожанщине крепостными стало лишь меньшинство крестьян, большинство их так и осталось свободными.

Наконец, самое важное: почти на половину этнической территории украинцев крепостное право так никогда и не было распространено. Речь идет о Новороссии — территории современных Одесской, Николаевской, Херсонской, Кировоградской, Днепропетровской, Запорожской, Донецкой, значительной части Луганской и Харьковской областей, а также о Крыме и Кубани — обо всех территориях, исторически непосредственно связанных с запорожским казачеством. Так, «Из сельских жителей Новороссийской губернии (451 тыс. душ мужского пола) в 1801 г. самой многочисленной группой были государственные крестьяне разных категорий (воинские поселяне, казаки, колонисты и др.) — 57%. Ко второй группе принадлежали «помещичьи подданные», т. е. незакрепощенные крестьяне, жившие на помещичьих землях (36,7). Третью, самую малочисленную группу составляли крепостные крестьяне (не более 6,3%)… В отличие от районов старого заселения феодально–крепостнические отношения на юге Украины не получили широкого развития. Это и обусловило более быстрый процесс развития здесь буржуазных отношений»142. Именно эти районы «Юга России» стали со временем главной индустриальной базой страны.