Читаем Глюк полностью

Обе девочки отступают, головки поникли, глазки опущены, их девчоночьи миры постепенно рушатся: раз за разом вываливается по кирпичику, по штукатурке разбегаются трещины, сыплется пыль; из страдальческих глазок катятся безмолвные слезы, девочки заламывают руки и морщат щечки, они ищут друг у друга поддержки, ибо Небеса и Господь Всемогущий обязательно обрушат на них кару — это они так плохо себя ведут, что мама и папа ссорятся; они еще теснее жмутся друг к другу, отступают все дальше в надежде избежать гнева Господня, но где им помочь дорогим маме с папой, когда те сошлись не на жизнь, а на смерть, и неизвестно, когда этому наступит конец.

…только и всего, Белинда, никаких загадок. Я просто обессилел.

Что не мешает тебе все время «работать».

Сколько тебе повторять, все дело в том. что у меня уходит слишком много времени на самую простую работу, ты даже не представ…

Все понятно. Девочки, собирайтесь.

Хорошо, мамочка.

Чудесные крошки надевают рюкзачки и направляются к двери, старательно огибая своего любимого папочку. Любимый папочка ловит на себе последний отчаянный взгляд жены, везущей детей в Диснейленд.

Ты чувствуешь себя брошенным в ледяной пустыне, Барнард? Ты прощаешься с привилегиями? Тебя терзает та самая система, которую ты увековечиваешь? Из тебя высасывает последние соки то самое чудище, что опирается всеми четырьмя лапами на простое правило: если людей постоянно отпихивать, то у них иссякнут силы бороться за то, что принадлежит им по праву, провозглашенному конгрессом Соединенных Штатов и перечеркнутому раздолбаями вроде тебя. Надолго ли тебя еще хватит — приползать в кабинет, занимать свое место в кирпичном здании, построенном на горе таким, как я? Возможно, совсем скоро система тебя сожрет, потому что ты исчерпал свои силы. О, какая ирония, какая поэзия! Борись, Барнард. Борись, чтобы тебе удавалось вставать по утрам с постели, тащиться в душ, бриться, с грехом пополам напяливать одежку, борись за надежду успеть выпить кофе, приползти на службу, занять свое место в убийственной системе. Может быть, ты ухнешь в яму, которую вырыл для других Увидишь, как твоя ненаглядная жена и милые крошки уйдут из дому навсегда. Представь, как ты будешь названивать ее родителям в надежде услышать от нее хотя бы одно словечко. Соображай. Они едут в Диснейленд, их ждет целый день счастливого визга, а ты будешь через силу корпеть на службе, ты не успеваешь с работой, ее надо было закончить еще на прошлой неделе, а тебе даже приходится таскать бумаги домой… дома тебя ждет работа, Барнард. Поторопись, не упусти шанс отказать очередному ветерану в его законных правах.

Он так воодушевлен бедой мистера Барнарда, что незаметно для самого себя возвращается дамой. Пиджак уже в шкафу, галстук снят, воротничок расстегнут, он развалился в кресле, вооруженный пультом. Телевизор включен? Неизвестно. И неважно: сейчас ничто не может его отвлечь. Пульт только удерживает его в равновесии, помогает сосредоточиться на своих мыслях, и пока он его сжимает, искать чего-либо за пределами себя самого у него нет нужды.