Читаем Глюк полностью

И верно, в его полностью упорядоченной жизни все отлично… на данный момент. Наш герой напевает под душем, ноги окрепли, горячая вода снимает усталость, ванную заволакивает пар, зеркало запотевает. В свое время, возможно уже скоро, он постепенно прибавит холодной воды, потом, когда совсем выключит воду, почувствует прилив сил, разотрется полотенцем и выйдет новым человеком, хотя бы ненадолго.

Я не ведаю преград! Трудно поверить, что всего несколько минут назад у меня подкашивались ноги. Я могу вскарабкаться на гору. Нет, я бы запросто на нее взбежал. Как же я хочу есть! Неудивительно, ведь я не обедал. Немедленно утолить голод. Сандвич с ростбифом и пиво — то, что нужно. И огурчик. Язык проглотишь. За едой посмотреть фильм. Позднее можно пойти в ресторан и побаловать себя праздничным ужином. Подумать только, я так и не проверил свою машину. Знаю, она в порядке, но лучше проверить — рисковать незачем. Не знаю, какой тут риск, но опасность кроется в мелочах. Нет, я не стану вызывать подозрений, не буду всю ее ощупывать, а просто медленно обойду: подойду к водительской дверце не спеша, наклонюсь и откр… — нет, лучше сяду и открою бардачок, пошарю немного, выйду и обойду машину с другой стороны… и никто ничего не заметит. Потом вернусь обратно, снова сяду в свое кресло и доем сандвич, подумаешь, и ноги в порядке, совсем не дрожат. Я полон сил. День все длится. Никак не привыкну к выкрутасам времени. День кажется бесконечным. Времени еще вагон. Не день, а чудо. А может, спрятать пузырек, мне не нужна цепь совпадений, вскрывающая происшедшее, хотя что тут вскроешь, а все равно нелишне подстраховаться — вдруг случится невозможное, пузырек обнаружится — вот и улика. Да выкинуть его, только и всего, выкинуть вместе с содержимым, а вдруг мне понадобится еще, ну и глупо — всегда можно приготовить свежую культуру. Что я скажу, если полицейские найдут емкость с отравой в шкафу? Нет, прекрати думать об этом, забудь, никто нигде ничего не станет искать, так что сиди отдыхай, внимай птичкам, «о поговори со мной», нет, спойте мне, зяблики и пересмешники, пойте мне свои звонкие песенки, милые птицы, до чего они прелестны, как чиста ваша колыбельная, под нее сам дьявол задремлет, а против микроба никто не попрет. Как волшебно и поэтично, что трель соловья может разрушить тиранию демонов чем-то невидимым невооруженному глазу. Да, мой взгляд проникает повсюду, я найду тебя везде, демон, мой гнев опустошителен, ты сам не будешь знать, что низвергнут в геенну огненную, тобой созданную, не будешь ведать о моем существовании. Тебе не знакомы мое имя и лицо, ты не знаешь даже девять цифр моего страхового свидетельства и не догадываешься, что некто, кого ты презрительно отверг, стал твоим палачом. О да, я буду торжествовать, а ты будешь грызть землю собственной могилы. Надеюсь, боль твоя будет ужасной: то будет отмщение за многие тысячи несчастных, которым ты причинял невыносимые страдания. Надеюсь, ты будешь молить о пощаде и эта сладкая музыка сольется с трелями моего соловья, прославляющего труд червей, поедающих твой смрадный труп.