Читаем Глюк полностью

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем бактерии начинают действовать, то есть когда он что-то почувствует. Сведения на сей счет отсутствуют. Может, это будет только легкое недомогание. Тяжкий недуг совсем необязателен. Может, мы раз в месяц будем обедать вместе. Вот-вот, это даже лучше. Если его не так уж сильно скрутит, врач не догадается провести анализ на E.coli. Скорее всего выпишет ему маалокс или еще что-нибудь в этом роде. В конце концов спохватится, но сначала это будет просто «неопределенное хроническое состояние». Великолепно! Что это со мной, доктор, я больше не могу, это продолжается уже не один месяц. На работе не продохнуть, отстаю от графика, а через два месяца у меня проверка. Жена, понятно, жалуется. Я должен вовремя отсылать отчеты в Вашингтон, вы не представляете, что значит, когда за вас берутся эти бюрократы, им ничего не объяснишь. Даже если появится кто-то, кому можно попробовать что-то втолковать, это все равно что прибивать к стене студень, и я…

Спокойно, спокойно. Так вы только сделаете хуже. Пройдет какое-то время, и…

Про это я вам и толкую: нет у меня вре…

Прошу вас, мистер Барнард, возьмите себя в руки — легкий нажим на плечи, уверенная улыбка, — у вас сильный стресс, это значительно ухудшает ваше состояние.

Мистер Барнард со вздохом опирается о стол и кивает:

Наверное, вы правы. — Покачивая головой. он глядит в пол, потом поднимает глаза и смотрит на врача с такой грустью и мольбой, что врач невольно вспоминает, что у пациента медицинская страховка, не то возник бы соблазн выписать ему счет (хи-хи).

Вот фамилия врача, к которому я вас направляю. Это аллерголог.

Аллерголог? Ничего не понимаю. — Дрожание головы, перекошенная физиономия. — У меня не в порядке желудок, при чем тут…

Аллергия — хитрая бестия. Она может давать как раз такие симптомы, на которые вы жалуетесь, и я полагаю, что надо попробовать разобраться с этим, прежде чем начинать сложное и неприятное гастроскопическое обследование. И лечение несложное. — Самая обнадеживающая улыбка. — Если это аллергия, то вы просто попьете таблетки. — Ободряющее похлопывание по спине, целительная улыбка. — А пока успокойтесь, расслабьтесь. Позвоните доктору Янсену, как только вернетесь к себе в офис. Договорились? — И внушающий оптимизм удар по плечу.

Теперь даже внешность Барнарда говорит о том, что он подлец. Недуг поедает его, как проказа, забирается ему под кожу, буравит мышцы и сухожилия, ищет пути в самое его нутро, в кости, в костный мозг, в кровь и головной мозг; подобно раку, зарождающемуся в тайниках тела, вредоносные клетки проедают каналы в его скелете, мускулах, тканях, кусают, рвут, поглощают, но не разят насмерть, а пируют, наслаждаясь тем, что причиняют страдания и разрушения.

Барнардвилль в этот вечер будет безрадостным. Папаша, заранее ненавидя вечеринку, явится вместе со своей депрессией на порог, где его тихое приветствие будет поглощено ковром, дети не обратят на него внимания, жена встретит его ворчанием. Вот тебе и родной дом.

Десерт, сэр?

А??? Нет, спасибо. Только счет.

Его лицо озарено счастливой улыбкой. Любой, кто на него взглянет, возрадуется. Он испытывает заслуженное удовлетворение. Встав, он чуть потягивается, расправляет плечи и шествует по направлению к даму.

Пройдет, возможно, много месяцев, прежде чем он узнает, что с ним происходит. Это будет медленный, но неуклонный распад. А может, он постепенно придет в себя, и мы снова пообедаем вместе. Медленное угасание от хронической болезни. Что за красота!

Ты обещал, папа, обещал.

Прости, солнышко, я неважно себя чувствую. В эта выходные мне надо отдохнуть. Как-нибудь в другой раз.

Ты это говорил в прошлый уикенд.

Он умоляюще смотрит на жену, надеясь, что она за него вступится, но та отвечает ему взглядом, полным смятения и тревоги.

Что случилось, Гарри? Ты вдруг так от нас отдалился. Ты не хочешь с нами общаться. Ты…

Это не так, Белинда. Просто я болен вот и… Не знаю, Гарри, как-то мне странно, что ты вдруг заболел и не можешь заниматься семьей, ведь ты за всю жизнь не проболел ни дня. — На грани слез, с дрожью, обхватив плечи руками.

Но Белинда! — Он тянется к ней она отшатывается.

Нет, Гарри, пожалуйста, не трогай меня. Не знаю, чем ты занимаешься, что так «устаешь», но уж точно не нами.

Сколько раз можно повторять, я вынужден задерживаться на работе, потому что не успеваю, у меня нет выбора.

Твой выбор ясен — подальше от семьи, тра-та-та…

(Ну да, дети. Две девочки. Так-так, одной пять, другой шесть, такие миленькие, как две пуговки, или булавочки, или с чем там сравнивают маленьких девочек.)