Маятник мерно раскачивается, прорезая нашу/мою Постоянную Волну, вызывая каждым своим качанием всплеск неимоверно сложных гармоний. Сейчас дитЙосил взберется на платформу, и его отвратительная личность начнет накапливать энергию, приручать ее, готовясь к тому, чтобы оседлать луч глазера и устремиться к вершинам могущества.

Если бы на кону стояло только это, я был бы счастлив помочь. Я — расходный материал, это знает каждый голем. И как ни неприятен мне Махарал со всем его бессердечием и жестокостью, научное значение эксперимента столь велико, что я посчитал бы разумным принести себя в жертву. На одном уровне я понимаю, что он прав. Человечество погрязло в оргии самоудовлетворения, растрачивая огромные ресурсы на мелкие личные прихоти. Тупиковый путь.

Впереди нас ждет нечто большее. Я абсолютно уверен в этом, и моя уверенность крепнет по мере нарастания мощности поля. Махарал — пусть и тронутый серьезной болезнью — сумел увидеть то, чего не пожелали увидеть другие. Он осознал неизбежное и нашел спрятанную дверь.

Да, но он допустил какую-то ошибку. Мое эго никуда не исчезло. Я не превратился в идеальную матрицу — наоборот, мое ощущение самости только выросло и продолжает расти. Эта экспансия души уже не воспринимается как боль, она представляется блаженством.

И вдруг мне приходит в голову… а может быть, все не так уж плохо. Даже…

Кто из нас более способен эксплуатировать эту великолепную машину? Ее изобретатель? Тот, кто понимает теорию? Или тот, кто обитает внутри раздражающей Постоянной Волны? Тот, кто своим талантом копирования реализовал замыслы ученого? Тот, кто, скажем так, рожден для этого?

Кто сказал, что он должен быть наездником, а я скакуном?

А почему бы не наоборот?

Глава 51

ТАКАЯ ВОТ СУДЬБА

…или как Зеленый пробивает крышу…

Не очень-то удобно двигаться, когда половина тебя либо отвалилась, либо бездействует.

Смятый и обожженный, изуродованный и деформированный, я мог рассчитывать лишь на одну ногу, опираясь на которую, кое-как прополз вдоль фюзеляжа к кокпиту и заглянул в кабину. До всех кнопок было не дотянуться. Я попробовал включить радио, чтобы передать сигнал бедствия. Но после нескольких обнадеживающих попыток, сопровождавшихся попискиванием приборов, умудрился каким-то образом включить автопилот!

— Процедура экстренного взлета активирована, — сообщил голос достаточно громкий, чтобы его услышали мои обожженные уши.

Дрожь скайцикла передалась моему парализованному, окаменевшему телу.

— Закройте кабину. Приготовьтесь к подъему.

Еще не оправившись после кошмарного полета под фюзеляжем, я лишь с опозданием понял — или заметил, — что стеклянная панель начала опускаться. Голову я убрать успел, но рука осталась, и момент нерешительности обошелся мне дорого — она оказалась прижатой.

Черт! Я уже привык к боли, но когда прозрачный колпак ударил по псевдоплоти… автоматика почему-то не почувствовала препятствия. Неисправность? Или Бета запрограммировал все так, чтобы при экстренном взлете помехи в счет не принимались?

Что мне оставалось делать? Реальная живая плоть уже не выдержала бы, глиняная же еще могла передавать сигналы мозга. Неужели дурацкая машина не понимает, что в кабине никого нет? А может, Бета использовал скайцикл в качестве беспилотного курьера для доставки небольших предметов, например, отрубленных голов?

Земля под моей левой ногой ушла вниз. Я снова летел! Пальцы зажатой руки продолжали шарить по панели, вслепую тычась по кнопкам, а стеклянная гильотина не оставляла попыток завершить экзекуцию. В конце концов она победила. Теперь меня уже ничто не удерживало. Я успел взглянуть вниз…

…примерно в 15—20 метрах подо мной проплывала крыша домика Махарала.

Каким-то чудом я исхитрился повернуться, изогнуться и выставить вперед свою бесполезную правую ногу.

Вы когда-нибудь испытывали чувство, что наблюдаете свою жизнь через перевернутую трубу телескопа? Все, что происходило со мной с момента падения, казалось каким-то далеким, смазанным, словно происходящим с кем-то другим. Очередная волна отчужденности подхватила меня и как бы удержала, давая возможность оценить все со стороны. Само время каким-то странным образом растянулось, а изъеденная термитами крыша растворилась, когда я пролетел через нее и неспешно опустился среди облака щепок, пыли, насекомых и прочего мусора.

Приземлившись на спину, я услышал тяжелый удар. Но другие органы чувств восприняли контакт иначе, не столь драматично. Конечно, это было лишь иллюзией, потому что я почувствовал, как от меня отвалилось еще несколько кусков.

Открыв глаза, я увидел над собой неровный участок неба, ограниченный проломленными балками. Затем пыль осела, и на фоне звезд проступили контуры скайцикла. Машина, зависшая над домом, отчаянно пыталась выправить положение. В конце концов ей удалось это сделать, и она, натужно гудя, поползла в сторону.