Читаем Ги де Мопассан полностью

Флобер знал Мопассана почти исключительно как поэта; он прочитывал, исправлял и иногда рекомендовал в журналы и газеты только стихи своего ученика. Несомненно, что в эту эпоху Мопассан уже мечтал и медленно готовился к другим жанрам литературы. Но поэзия была у него более произвольной, давалась ему легче; сверх того, она полнее удовлетворяла его стремление к непосредственному творчеству, потребность выражать себя, которая свойственна каждому писателю в начале его поприща. И между 1872 и 1880 гг. он написал много стихотворений; он печатал значительное количество стихов, которые даже не выносил на суд своего учителя. Словно желая провести черту между первыми опытами и будущими произведениями, которые он в себе чувствовал, Ги почти всегда подписывал стихотворения псевдонимами: Ги де Вальмон, Мофиньёз или Жозеф Прюнье[122]. Из всех этих псевдонимов чаще всего пользовался он именем Ги де Вальмона; он составил его, прибавив к своему законному имени название одного местечка в окрестностях Фекана. Поэма, озаглавленная «Au bord de l'еаu», равно как и «La dernière Escapade», напечатанные впервые в «République des Lettres» в 1876 году, подписаны Ги де Вальмоном[123].

Не все стихотворения той эпохи вошли в сборник, выпущенный Мопассаном в 1880 г.; для этой книги он сделал выбор под контролем и учителя — следуя советам Флобера[124]. При жизни писателя были напечатаны далеко не все стихотворения; после его смерти госпожа де Мопассан передала друзьям рукописные тетради, и тогда интереснейшие вещи впервые появились в газетах[125].

Сборник, появившийся в 1880 г., включает только стихотворения, написанные после 1875 г. Существует большая разница между ними и теми, которые Мопассан писал между 1865 и 1875 гг.; они сохранились в рукописи, с пометками и правками, несомненно сделанными рукой Флобера. Напечатанные отрывки из них свидетельствуют об искреннем восторге поэта, о восхищении природой, красоту которой он глубоко чувствует и радостями которой он безмерно наслаждается. Это всего чаще — картины зеленых лугов, цветущих яблонь, моря, осаждающая воображение риторика, запертого в Руанском лицее; затем первые любовные увлечения, воспеваемые с некоторой декламацией и пафосом; в этих пылких признаниях, надеждах, молитвах, сожалениях, жалобах, мадригалах, сонетах и посланиях чувствуется влияние Мюссэ. Впоследствии, среди прочих стихотворений, в которых Мопассан «фиксировал» свои впечатления от Сены и парижских окрестностей, как некогда он воспевал нормандскую деревню, среди воспоминаний о прогулках в лодке, появляется несколько философских стихотворений более возвышенного настроя: например, «Надежда и Сомнение»[126], — сравнение, проведенное между судьбой Христофора Колумба и несправедливостью судьбы человеческой. Экзотические пейзажи, отсветы луны на перламутровых столах и фарфоровых башнях, расписные фонари, старинные вышивки — все это как бы отдаленные образы-подражания тому, кто в поэзии был первым учителем Мопассана — Луи Буилье[127].

С трудно объяснимым снисхождением Флобер иногда замечает, что эти первые стихотворения «нисколько не ниже того, что печатается у парнасцев»[128]. Со временем, как прибавляет он, молодой человек приобретет оригинальность, индивидуальную манеру видеть и чувствовать. Но он хочет, чтобы Мопассан начал какое-нибудь «длинное произведение[129]» и, несомненно, согласно советам учителя, Мопассан написал несколько более длинных поэм, эти своего рода новеллы в стихах — «Au bord de l'еаu», «Le Mur», «Venus rustique», «La Dernière Escapade», которые четыре года спустя появятся в сборнике Шарпантье.

Одной из первых по времени является поэма «Au bord de l'еаu», помещенная в 1876 г. в «République des Lettres». Рукопись, подписанная Ги де Вальмоном, была отослана Катюлю Мендесу с горячей рекомендацией Флобера. Ее и слышал Жюль Леметр в чтении хозяина имения Круассэ, когда он впервые встретил у него Мопассана. Беспредельный восторг Флобера внушил некоторое недоверие Катюлю Мендесу и Анри Ружону, бывшему в то время секретарем редакции «République des Lettres». Меж тем стихи были прочтены, перечитаны, приняты и немедленно помещены рядом с произведением Леона Диркса, отрывком из Эдгара По и выдержкой из феерии Флобера «Le Royaumedu pot-au-feu». «Прочли стихи новичка; некоторые парнасцы, не любившие шутить с формой, сделали свои замечания, но все сошлись на общем признании, что в авторе видно «благородство»»[130].