Читаем Ги де Мопассан полностью

Эта длинная выдержка необходима, чтобы показать, какой неумолимой дисциплины, каких жертв требовал Флобер от ученика, какую гигиену, по его собственному выражению, предписывал он ему во имя искусства! Но мало-помалу уроки его стали более непосредственными, а цели — более конкретными, и между ними установилось бескорыстное и плодотворное сотрудничество. Какую лучшую подготовку мог дать Флобер Мопассану, как не посвятив его в тайны написания собственных произведений и не присоединив к тщательной работе над ними? Он не довольствуется тем, что требует от друга мелких услуг и дает ему щекотливые поручения то к дирекции «Водевиля», то к издателю Лемерру, а позже — в Министерство народного просвещения[96]. Он поручает ему топографические исследования и библиографические справки, необходимые для романа «Бувар и Пеклюше», который он в то время писал. Однажды, например, он заставил его представить подробное описание нормандского берега между Антифэром и Этрета, затем между Феканом и Сенневилем — с целью более точно описать прогулку двух героев-чиновников; он заставил Мопассана подробно объяснять себе, какие там береговые скалы, какое плоскогорье[97]. В другой раз, подготавливая свою последнюю главу «Воспитание», он просит Мопассана просмотреть каталог библиотеки в Министерстве народного просвещения и выписать из него книги, которые могли бы понадобиться для его планов занятий и изложения систем[98]. Наконец, он обращается к нему за некоторыми справками по ботанике, доставить которые отказался или позабыл один естественник[99]. Принимая столь деятельное участие в подготовке книги, за выходом в свет которой он с благоговением наблюдал уже после смерти учителя, Мопассан приучался узнавать ценность непосредственного наблюдения и точной документации.

В результате этих наблюдений главное свойство, развившееся в нем, это — «индивидуальная манера видеть и чувствовать»; вскоре, привыкнув передавать свои впечатления от реальности, он перестает жаловаться учителю, как он это делал в минуты уныния, на однообразие событий, на банальность мира и на нищету человеческих страстей[100]. Побуждая ученика к работе, Флобер предостерегал его, однако, от торопливой страсти печататься, которая часто увлекает молодых писателей и иногда губит их. Когда г-жа де Мопассан спрашивала своего друга: «Нельзя ли Ги бросить Министерство и посвятить себя литературе?», он отвечал: «Еще рано! Не будем делать из него неудачника».

Обладая большим опытом и с будучи авторитетом, продолжал он давать Мопассану наставления, похожие на те, которые Ги получал в детстве от матери. Флобер приучил его смотреть на предметы и видеть в них то, что может пригодиться для «литературного потребления». Нередко говаривал он с добродушием: «Пойди, прогуляйся, мой мальчик, понаблюдай вокруг и расскажи мне в ста строках то, что увидишь». Мопассан следовал этим предписаниям буквально, он писал с природы с усердием, доходившим до крайности, и по этому поводу рассказывают восхитительный анекдот, который заслуживает того, чтобы быть упомянутым: желая в точности описать реакцию, которую может вызвать у человека (это был крестьянин) меткий и сильный удар ногой, он за некоторую сумму произвел опыт над покладистой жертвой, но сам получил поучительный град побоев от другого крестьянина, не понявшего чистоты его намерений[101].

Флобер, как заданные уроки, поправлял заметки молодого человека. Он безжалостно выбрасывал из них лишние эпитеты, исправлял периоды, «сердился, когда в двух соседних предложениях был один и тот же рисунок и один и тот же ритм[102]». Мопассан не отчаивался, терпеливо уносил обратно в Министерство свои заметки, испещренные поправками и с большей тщательностью готовил новый литературный опыт, который должен был представить учителю в следующее воскресенье.

В силу своей природы и предшествующего воспитания, Мопассан был вполне подготовлен к урокам Флобера. У обоих писателей одного и того же рода и темперамента была склонность смотреть на жизнь как на созданную специально для искусства: только непосредственно наблюдая природу и людей, художник запасается образами, он должен всегда стремиться находить новые комбинации этих двух «элементов» искусства, и его попытки не будут бесплодными, ибо сочетания неисчерпаемы. Поэтому точные подробности имеют в романе главное значение, и вызываемое впечатление будет тем сильнее, чем больше воспроизведено подробностей во всей их мелкости и часто банальности, чем ближе она к повседневности. Такова система, которую Флобер внушал — и наставлениями, и примером — Мопассану.

В эту эпоху жизни Мопассан, благодаря Флоберу, завязал знакомство с большинством писателей и артистов, бывших тогда друзьями Флобера. Он почти всех их встречал в Круассэ, когда ездил по воскресеньям к своему учителю, или в Париже, в скромной гостиной, приемы и. частых гостей которой он описал сам[103].