Читаем Герой Эсмерельдена (СИ) полностью

Путешественник из другого мира отлично видел движения своего врага. Ощущал их, как если бы они принадлежали ему самому. Знал, что именно произойдёт через секунду, и даже две. Он был быстрее. И когда железная перчатка, способная размозжить героя в кровавое месиво, приблизилась к нему достаточно близко — он прыгнул вверх, приземлившись на неё сверху.

«Интересно, как это выглядит со стороны», — подумал на мгновение Сайбер, аккуратно нащупывая равновесие, стоя на чужой, вытянутой руке, облачённой в металл.

Хорошо хоть, латы чудовища были не то чтобы достаточно отполированы. Тогда герой попросту соскользнул бы вниз, не в силах удержаться «в седле». Он сумел ринуться вперёд только благодаря отчётливым, проржавевшим пятнам, украшающим броню босса, пробежав прямо по его руке, как по тротуару. Слегка заваленному и узкому, но всё же, тротуару. И пробежал он это расстояние не один, а со своим верным другом. Длинным, полуторным мечом, отлитым из сплава стали и серебра.

— Держаться! — отдала приказ Линн, наблюдая за движениями незнакомца так, словно в них сосредоточилась истина всего мира. Время от времени она плела заклинания, поливая противником то льдом, то пламенем. Но делала она это без какого-либо сосредоточения. Её внимание было посвящено Сайберу.

Вот оно! Сапог героя уже достиг плеча противника, когда он наконец поднял меч для удара. Точнее, для точного выпада. Ибо не стоит и пытаться пробить слой стали, толщиной в собственное запястье. Он нацелился прямо в прорезь для глаз, отчётливо вырисовывающуюся в закрытом шлеме врага. Здесь и сейчас! Всего один, точный удар!

— Укол! — не сдержавшись, прорычал герой, намереваясь выполнить самый простейший из приёмов мечников, доступных в Эвергарде. И вот, рука его, удлинённая мечом, ставшим её продолжением — рванула вперёд, отразив случайный луч света, обратившийся в блеск серебра.

Острие его меча зашло ровно туда, куда и было направлено. Проникло прямо меж толстенными стенками шлема, вонзившись в то, что было спрятано внутри. Даже больше — лезвие явно прошло сквозь череп врага, о чём тут же доложил звонкий удар о внутреннюю поверхность шлема с той стороны.

«Всё?» — не веря собственным глазам, спросил герой у своего внутреннего голоса, который принялся хранить молчание.

Его удар определённо достиг цели. И кто бы там ни был, в этих доспехах, он уже должен представиться небожителям. Разве что, души у него и без того не было. Будь в руках героя простой меч, это был бы другой разговор. Но серебро должно сработать с той же вероятностью, с которой к смертным приходит посетитель с косой.

Но где кровь? Или что там ещё бывает у мертвецов? Отчего он не чувствует агонию противника, пронзённого насквозь его мечом? Прикинув возможные варианты, Сайбер несколько раз провернул клинок, насколько позволяли грани глазной щели. И в одно мгновение всё понял. Не только то, отчего его меч не находит сопротивления пронзённой плоти, но и причину невосприимчивости противника к мощнейшему заклинанию, ранее использованному инквизицией. В голове героя забурлил водоворот мыслей, которые он уже не успевал как следует обмозговать. Ведь в тот же миг, как он попробовал это сделать — его поразил удар, сравнимый со столкновением с автомобилем, несущимся на максимальной скорости, какую те вообще способны развить.

Огромный колосс в тёмной броне, чья жизнь должна была прерваться вместе с тем, как его череп пронзил клинок, внезапно взмахнул рукой. Той самой, по которой герой вбежал на его плечо. И сделал то же движение, какое делает человек, намереваясь избавиться от надоедливого, писклявого комара. Командир нежити со всего размаха впечатал собственную ладонь в свой же шлем, расплющив удачно подвернувшегося героя.

Сайбер успел лишь повернуться. Он не заметил движения чудовища потому, что оно происходило прямо у него за спиной. Но это не умаляло серьёзности ситуации, ведь стоило ему обернуться, как он тут же был буквально вбит в прочную стенку шлема. Он слишком отвлёкся на мысли об уже достигнутой победе.

«Так вот оно что…», — только и успел подумать герой, прежде чем с силой влететь в обитель беспамятства, где он и без того провёл слишком много времени. Его поглотила тьма. Густая, практически осязаемая.

Он знал. Было уже слишком поздно, но в последний момент он понял, кому именно противостоит. И это злило не меньше, чем треск его собственный костей, до сих пор отдающийся в ушах. Кажется, на нём вообще не осталось живого места. Впрочем, этого точно он знать не мог. Ведь теперь вместо ощущений у него были лишь мысли. Разрозненные, невесомые и тягучие, они легко переплетались меж собой, подобно узору на старом ковре. Он, опытный игрок Эвергарда, не разглядел очевидного. Даже тогда, когда намёков было куда больше, чем требовалось. Он бился не с тем противником. Атаковал меч, вместо того, чтобы рубить сжимающую его руку.