Читаем Герой Эсмерельдена (СИ) полностью

— Лингриканы не прощают долгов, — пробормотал Сайбер, продолжая смотреть Рубикону прямо в глаза. — Отличный принцип. Прямо как у меня.

— Просто сдохни! — взорвался сильнейший волшебник Эвергарда, не в силах сдерживать желание поскорее стереть ухмылку с лица своего врага. А потому, клинок, что не смог поразить руку — был в спешке помещён прямо в грудь героя. Волшебный меч с лёгкостью пронзил плоть, вонзившись по самую рукоять.

— Пожалуй, мне следовало бы привыкнуть уже к этой боли, — с трудом прошипел Сайбер, едва сохраняя утекающее сознание. — Но чёрт бы её побрал, это попросту невозможно.

По его коже, от самых пят и до затылка — промчалась волна холодка, смывая любые попытки двинуть конечностями. Его тело поразил шоковый паралич. Но это было не важно. Да, ему не хватило маны для защиты всего своего тела. Но вовсе не потому, что её не было совсем. Просто он использовал её остатки для другого заклинания. Сайбер вложил последние капли магических сил в простой, даже смехотворный для подобной схватки, боевой фокус. Телекинез. Последний козырь в его рукаве. Конечно же, Рубикон был слишком опытным магом, и ни за что не попался бы на столь простой трюк. Вот только рука его продолжала находиться в хватке Сайбера, который не позволял ему ни развернуться, ни рвануть в сторону от опасности. От сломанного напополам, огромного меча Гарри, беззвучно подлетевшего к нему со спины.

— Мат, — пробормотал герой, направив обломок клинка вперёд, к своей цели.

И если Рубикон всё ещё продолжал быть простым магом, совершенно не задумывающимся об эффективности ударов мечом, которым он пронзил Сайбера гораздо ниже сердца, то последний — воткнул меч ровно туда, куда нужно. Сталь с хрустом прорезала себе путь, начав его прямо под левой лопаткой чародея, где повернувшись вверх, поразила самый важный орган его организма.

В один момент выронив рукоять собственного клинка, волшебник наклонился вперёд и опёрся на оппонента, не в силах стоять на ногах. На его лице застыло изумление, а из глотки, вместо дыхания — теперь вырывался лишь хрип. — Чёрт-тов ублюдок…

— Высокомерие — первый шаг к поражению, — тихо прошептал герой на ухо противнику, повисшему у него на плече.

— Т-ты не п-понимаешь, — с трудом отвечал ему Рубикон. — Этот мир… Ловушка. Т-ты не сможешь вернуться обратно. Пути назад н-нет.

Принимая последние слова своего бывшего товарища по игре, Сайбер с лёгкостью понимал, о чём именно тот говорит. Он уже давно заметил отсутствие самого главного элемента подобного жанра. Никто не обещал ему возвращение обратно в старый мир, по достижению главной цели. Ему не обещали вообще ничего.

— Глупец, — продолжил Рубикон, вдохнув воздух в грудь в самый последний раз. — Я в-ведь говорил тебе, ч-что всех героев убили.

— Да, я помню.

— Так задай себе вопрос, г-герой, — слова Рубикона становились всё тише, в конце концов окончательно обратившись в тихие хрипы. — К-кто именно призвал тебя? Ч-чья рука уже занесла с-свой меч для удара?

Сайбер мог лишь улыбнуться. У него уже не было сил для реакции. Да, его ещё можно было спасти, в отличии от противника. Но он уже не имел на это надежды. Ведь Рубикон говорил вовсе не образно. Он шептал о том, что происходит прямо сейчас, ведь голова его лежала у Сайбера на плече.

***

Его призвал вовсе не Аластор. Он лишь делал то, чего от него хотели. Как он раньше не пришёл к этому, вполне логичному выводу? Как он не понял этого сам? С какого чёрта Милистер помогать человечеству? Почему она не сказала ему изначально, кто его враг?

Осознавая всю суть своих действий, Сайберу оставалось лишь усмехнуться. Круг наконец замкнулся. Когда-то люди этого мира использовали «героев», чтобы победить демонов. Ещё тогда, когда Эвергард был игрой. Теперь демоны использовали его для того, чтобы ослабить королевства, истребить нежить и уничтожить самого опасного врага, существующего в этом мире. И он этого смог достичь. Избавился и от инквизиции, и от нежити. Сразил Рубикона. Он никогда не был спасителем королевств. Не был героем в первозданном смысле этого слова. В этой сказке ему была отведена роль злодея.

Всё наконец встало на свои места. И он тоже займёт своё место. Как только острие, что уже погрузилось в его спину, достигнет сердца.