Читаем Герой полностью

Кабина коснулась земли. Женщина выскочила из автобуса, не дожидаясь, пока выберутся все, назначенные для встречи героев, вернувшихся из глубин пространства. В руках ее одиноко билась ветка нъйира, жалко согнувшаяся под грузом свинцово-тяжелых соцветий.

Пилот вышел из кабины, растерянно озираясь, щурясь от яркого света двух солнц. Кто-то включил было магнитофон; тот грянул государственный гимн, и смолк, подавившись, когда включивший его разглядел лицо пилота.

Женщина подбежала к нему. Он недоуменно глянул на нее, закрыл глаза.

- Господи, - прошептал он. - Господи, как страшно... - К счастью, никто не слышал.

- Ты вернулся, - всхлипнула женщина.

Пилот поднял веки, поглядел на нее и заплакал.

Моторы, наверное, гудели, но шлем глушил звук. Самолетик парил в аквамариновом небе, держа курс на опускающееся к западным горам алое солнышко. Зелень полей в долине Горта потемнела в свете обоих светил.

Как хорошо, думал Элл. Еще пару кругов, и пора будет садиться. Иначе может не хватить горючего. Вернусь домой; Эйела уже заждалась, наверное, да и детям будет весело - папа пришел пораньше. Пора будет поговорить со старшим, а то он что-то отбился от рук. Впрочем, после первого цикла таковы все подростки. Образумится еще. И не забыть поговорить с механиком. Вечно что-то бренчит на взлете.

Как хорошо, что больше не надо летать там, наверху, в темноте. После возвращения с Дарн он пытался бороться, выступал по телевидению, но кто будет слушать пророка, несущего дурные вести? И мальчишки уходят в темноту, пробитую звездным светом, и она калечит их души, термоядерным пламенем выжигая на них те клейма, что боятся ставить люди. И пилот Вайрин ничего не может поделать с этим.

Как хорошо, что небо укрывает хотя бы меня. Что я никогда больше не гляну вверх. Что больше не надо пить отравную горечь по две ложки в день. Что приступов...

Нет, не надо было думать об этом. О чем угодно можно размышлять в те упоительные секунды, когда штурвал, точно живой, подрагивает в руках, только не об этом. Вновь накатило головокружение и тишина. Падение бешеный землеворот все ближе, ближе. И, словно наяву, услыхал Элл Вайрин голос своего последнего капитана, почему-то произносящий совсем чужие слова: "От звезд можно убежать, но от себя - нет". Неужели он так и не простил, что каньон не назвали его именем...

Мириады огней, яростных, сверкающих, милосердно лишенных жалости к мелким человеческим слабостишкам, вспыхнули перед глазами пилота, и, отгорев, погасли.

Пилот Элл Вайрин обрел покой.