Читаем Герметикон полностью

Сорок пять секунд с начала эксперимента.

"Пророк Бочик" идёт к земле. Зеркала перемещают луч смерти к пытающемуся развернуться "Резкому". На глазах Тогледо слёзы, но он не приказывает уходить.

Пятьдесят секунд.

* * *

Саймон смотрит на то, как падают на землю горящие обломки его будущего.

Он знает, что нужно идти, что дорога каждая секунда и лишнего времени нет… то есть теперь его совсем нет, потому что ход сражения изменился на сто восемьдесят градусов и банкуют мриты. Знает, что нужно срочно решать, что делать дальше… Знает. Но не может заставить себя пошевелиться. Стоит и смотрит, понимая, что вряд ли когда-нибудь ещё увидит нечто подобное.

— Теперь, Рубен, ты знаешь, что придумал Холь. Ты доволен?

Впервые в жизни Саймон называет губернатора на "ты", при этом — неожиданно для себя — вслух, и стоящий рядом Ядге немедленно интересуется:

— Полагаете, Его превосходительство погиб?

— Уверен, — коротко режет одноглазый.

Святое имя не помогло "Пророку Вуучику" удержаться в небе, не защитило от страшного изобретения Холя, и рухнувшая туша доминатора давит не только скалы Камнегрядки, но и надежды десанта.

— Что же делать?

Ядге, как все остальные гвардейцы, опытен и умел, смел, решителен, находчив, но он — военный, привык получать приказы и сейчас машинально обращается к старшему по званию, который — это военным вдалбливают с первых дней в армии — в любой ситуации обязан знать ответ на вопрос.

— Что же делать?

Они ворвались в форт, проявив отчаянную смелость и решительность, но сейчас растеряны, сгрудились толпой, ошеломлённо наблюдая за гибелью эскадры, а потом развернулись к одноглазому.

— Уходить? — предполагает кто-то из задних рядов, и поэтому Фил не успевает различить лицо труса.

Но на вопрос реагирует уверенно:

— Догонят.

— У Вени достаточно проблем.

Форт наполовину разрушен, наверняка есть жертвы среди солдат, доминатор ушёл в переход, и вряд ли Мритский соберётся преследовать отступивший десант. Саймон ещё не придумал, что делать дальше, но точно знает, что уходить прямо сейчас нельзя ни в коем случае.

— Веня — мстительный ублюдок, он обязательно отправит за нами погоню.

— Что же делать?

Далеко в небе начинает разваливаться "Пророк Бочик".

Что же делать? До сих пор всё шло по плану: через разрушенные Южные ворота гвардейцы проникли в форт, перебили стражников, попытавшихся им помешать, лихим наскоком пробились в Западный сектор — авангард уже вошёл внутрь, но теперь… теперь всё это ничего не значит, потому что эскадра погибла, и думать нужно не о приказе мёртвого Рубена, а об элементарном выживании.

— Бросим бомбомёты и быстрым маршем дойдём до Сочности! — продолжил тот же голос. — Мриты не успеют за нами!

— Нужно взять бронетяги! — рычит Саймон, положив руку на торчащий из кобуры пистолет, и всем становится ясно, что одноглазый готов пристрелить любого усомнившегося в его приказе. — В Восточном секторе есть гараж, и если бронетяги на ходу, они — наша единственная возможность эвакуироваться.

Твёрдый голос вкупе с разумным предложением дает эффект.

— Всё верно!

— Правильно!

— Берём бронетяги!

Гвардейцы снова знают, что делать, окрылены, обрели почву под ногами, некоторые уже разворачиваются в сторону Восточного сектора, а Фил берёт Ядге за плечо:

— Разделимся. Ты с тремя десятками парней должен кровь из носу взять все наличные бронетяги и захватить Северные ворота. А самое главное — подождать меня.

Последнее предложение не кажется разумным, и Ядге поднимает брови:

— А вы?

— Я попробую взять Холя или Веню.

— Зачем? — удивляется гвардеец.

— Ты представляешь, сколько заплатят галаниты за этот луч? — Фил резким движением указывает в сторону сражения. Точнее, в сторону избиения эскадры, последний корабль которой — импакто "Резкий" — уже целится носом в землю. — Если добудем информацию — утонем в золоте.

Несколько секунд Ядге обдумывает услышанное, после чего кивает:

— Я объясню парням ситуацию. Уверен, они согласятся.

— Договорились…

Последние слова Саймона заглушает чудовищной силы взрыв, который затмил даже грохот погибающих крейсеров.

* * *

— Хня…

Они не знали о "правиле тридцати секунд", понятия не имели, на что пошёл Тогледо ради человека, которым восхищался. Не видели, как бурлящий энергетический поток в клочья разрывал тяжёлые Уловители и взрывы разносили цеппель изнутри. Они были слишком далеко, и для них катастрофа началась в тот миг, когда окутанный сиянием рундер стал рассыпаться на части.

А голубое стало белым и горячим.

Молнии из "штыря" теперь добивали до самой земли, возвращались и вспыхивали ослепительными шарами, делая белое всё более и более плотным. Несколько секунд отдельные молнии ещё можно было различить, но потом в Пустоте прорвало какую-то плотину, и из "окна" устремился смертоносный дождь невиданной мощи. И гигантский рундер полностью растворился в тумане ослепительного сияния, разрушился, словно разбитый ударом гигантского молота, обломки его втянулись ввысь, и небо захлопнулось, словно ничего не было. Словно всё это привиделось.