Читаем Герметикон полностью

Отправляясь в опасное путешествие, Гатов постарался продумать все возможные варианты развития событий, и в том числе что делать в случае погони. Понятно, что придётся бежать, на ходу отбиваясь из превратившегося в огневую точку кузова, но как именно бежать? Как менять курс? Как двигаться? Как рассчитать идеальную траекторию? Непредсказуемую и безопасную. Как вычислить подготовку артиллеристов, возможности бронекорды и особенности ландшафта так, чтобы остаться в живых? Есть ли система в этой рулетке? А если нет — на что ставить?

Гатов думал, прикидывал, пытался просчитывать и даже набросал кое-какие выкладки, учитывающие едва ли не все параметры погони, но при этом понимал, что главное заключение по его расчётам даст жизнь…

Взрыв. Взрыв. Взрыв.

Теперь с импакто били залпами, из всех орудий сразу, но система пока работала, взрывы ложились рядом, друг на друга и порознь, но всё время мимо, упуская огромную, но нереально подвижную бронекорду, за рулём которой сидел потный от жары и напряжения человек, очень хорошо знающий математику…

И снова — паника.

Проклятое ощущение: "Всё пропало!", чувство безнадёжности и упадок сил. Мысль о собственном бессилии душит злостью, желанием убить.

Очередной пушечный выстрел, фонтан земли, песка и камней, глубокая воронка и всё это — в непосредственной близости от странного бронетяга, заставляют Саду испытать все описанные выше чувства. Нульчик уверена, что в машине находится Гатов, и впадала в панику всякий раз, когда проклятый "Горький" плевался пушечными снарядами. Ни один ещё не достиг цели — машина невероятно быстро маневрировала, меняла скорость, укрывалась за скалами, в общем, выигрывала у артиллеристов по очкам, но любое везение имеет свойство заканчиваться.

И потому Сада вздрагивала, ломала пальцы, переживала в глубине души настоящую истерику, но… но при этом "держала" голос, не выдавая собеседнику своего беспокойства.

— Передайте Его превосходительству, что я не преследовала эскадру. Мы имеем дело с удивительным совпадением, и я, поверьте, сама от него не в восторге.

— Что вы здесь делаете, Сада? — негромко осведомляется Фил.

Ещё один залп. Три разрыва. Бронетяг подбрасывает так, что люди едва не вылетают из кузова. Нульчик с трудом сдерживает стон, проклинает всё на свете, но удивительным образом машине удаётся остаться на колесах и продолжить движение. И вновь резко сменить направление, заставляя капитана импакто психовать и ругаться.

— Что вы здесь делаете?

Отправляясь в радиорубку, Сада понимала, что это будет один из главных вопросов, но до сих пор не решила, как ей отвечать. С одной стороны, Рубен Лекрийский считался вернейшим человеком Компании на Менсале, с другой — дело о поимке Гатова было необычайно деликатным, и кто знает, куда заведёт Рубена гордыня, окажись в его руках столь крупная рыба.

А "Горький" начинает снижаться. Видимо, капитан импакто разочаровался в артиллеристах и решил добраться до шустрого бронетяга пулемётами и автоматическими пушками. И выводит их на эффективную дистанцию.

— Сада, я с огромным уважением отношусь к вам как к медикусу и к сотруднику Департамента секретных исследований, — веско произносит Саймон. — Однако дело, по которому Его превосходительство прибыл в сей медвежий угол, настолько важно, что я вынужден требовать искренности. В противном случае крейсер выдавит вас из района.

Пушечный залп. Один из снарядов едва не врезается в корму, и лишь чудо бережёт бронетяг от беды. Люди в кузове бросаются на пол, но через несколько мгновений вновь высовываются, наблюдая за приближающимся крейсером, и это непонятно, ведь им разумнее всего укрыться в кабине…

"Они собираются драться!"

— Сада? — Из голоса Фила почти исчезла мягкость.

"Они собираются драться! А драться с Гатовым, у которого было время подготовить оружие, — дело гиблое!"

— Я преследую важного человека, — хрипло отвечает женщина. Бой ещё не начался, но Нульчик, как ни странно, чувствует облегчение, она почти уверена в исходе. — Отзовите крейсер: человек, которого разыскивает Компания, находится в бронетяге.

— Почему вы не сказали об этом сразу? — интересуется Саймон.

— Потому что никто, включая вас, не должен знать о моём интересе к этому человеку.

— У него есть имя?

— Вам повторить то, что я миг назад сказала?

На этот раз пауза получилась долгой: Фил размышлял над словами Нульчик. Возможно, советовался с губернатором… Даже так: скорее всего, советовался с губернатором, поскольку результатом двухминутной паузы стало не совсем удовлетворяющее галанитов решение:

— Человек нужен вам живым?

— Да. Обязательно.

Сада не сводит глаз с бокового окна. Туша импакто почти легла на удирающую машину.

— Договоримся так: "Горький" остановит бронетяг, но я прикажу не добивать выживших, — дипломатично говорит Саймон. Не предлагает, а именно говорит, тоном показывая, что спорить бесполезно. — Мои ребята спустятся, возьмут их и передадут вам. И вы тут же улетаете. Так подойдёт?

"Предупреждать тебя бессмысленно, ты всё равно не поверишь в то, что я скажу…"