Читаем Герметикон полностью

Для наблюдений Вениамин выбрал наиболее подходящую башню форта — Трёх геологов, однако распорядился установить на ней радиостанцию — её монтировали и настраивали чуть ли не всю ночь, — и теперь Холь мог не только видеть зависший в безоблачном небе цеппель, из-под которого вылезала массивная колонна гигантского Накопителя, но и общаться с капитаном, отдавая необходимые приказы. Тут же присутствовали Агафрена — в кресле, с бокалом лимонада в руке — и верный Тогледо — безмолвная тень инженера. И всё: Вениамин не знал, как закончится эксперимент, не знал, как поведёт себя сам, и, не желая терять лицо, предусмотрительно избавился от ненужных свидетелей в виде старших офицеров. В случае успеха подчинённые устроят ему восторженный приём во дворе форта, в случае конфуза — спрячутся и не будут показываться на глаза несколько часов.

Наблюдатели собрались задолго до того, как "Исследователь-1" начал подъём, но между собой почти не общались, и фраза инженера положила начало разговору.

— Ты чересчур спокойна, — тихонько обратился склонившийся к жене Мритский и легко коснулся пальцем её обнажённого плеча. — Что выдаёт внутреннее напряжение.

— Естественно, я волнуюсь.

— Я не трону его в случае провала.

Агафрена вздрогнула, бросила на мужа резкий взгляд, но через мгновение взяла себя в руки и чуть менее спокойно, чем предыдущую фразу, но всё-таки бесстрастно осведомилась:

— Почему ты решил, что я волнуюсь из-за Алоиза?

— Всё же родственник, — хмыкнул Вениамин, продолжая поглаживать плечо жены. Со стороны могло показаться, что низенький губернатор нашёптывает красавице комплименты, поскольку Агафрена, несмотря на холод от ужасных фраз мужа, продолжала "держать лицо". И один Создатель знал, чего ей это стоило. — Я вижу, что Алоиз увлечён, вижу, что верит в успех, и потому обязательно дам ему ещё один шанс.

Больше всего на свете она хотела отстраниться, встать с кресла и сделать шаг назад, перестав ощущать вызывающие неприязнь прикосновения, однако воспитание не позволило Агафрене совершить подобное при свидетелях. Она сделала глоток лимонада и хладнокровно осведомилась:

— Хочешь прославиться?

— На Менсале я достиг потолка и теперь хочу большего.

Тем временем Холь передал бинокль Тогледо, подошёл к радиостанции и взялся за микрофон:

— Капитан, доложите обстановку.

— Подъём завершён, синьор инженер, — мгновенно, словно ждал вопроса, ответил Шкоте. — Набрана половина лиги.

— Очень хорошо.

— В настоящий момент начальники технических служб докладывают о готовности к эксперименту.

Капитан старался говорить спокойно, но и Холь, и Мритский слышали в голосе Шкоте тщательно скрываемый страх: цеповод боялся предстоящего эксперимента.

Впрочем, боялись все.

После известия об отказе Алоиза лично руководить испытанием среди членов экипажа "Исследователя-1" участились "случаи заражения непонятной лихорадкой" и "приступы застарелых хронических заболеваний". Лишённые возможности дезертировать — а все знали, что пройти Камнегрядку пешком практически невозможно, — люди делали всё, чтобы не оказаться на первом рундере, и Холю пришлось изрядно постараться, дабы как следует мотивировать сотрудников. Сначала инженер объявил премию в размере месячного жалованья, затем удвоил ставку, утроил, потом понял, что экипаж всё равно не набирается, и обратился к Мритскому. Вениамин снизил размер премии до первоначального, вывесил списки тех, кому придётся быть на борту, и пообещал повесить саботажников. Только после этого команда оказалась укомплектованной.

— Так всё-таки почему ты не в рундере, как собирался? — спросил губернатор, дождавшись, когда инженер отойдёт от радиостанции. — Решил не рисковать?

— Решил не рисковать исследованиями, — уточнил Холь. — Если я погибну, в одиночку ты не сможешь продолжить проект.

— Есть Тогледо, — напомнил Вениамин, бросив весёлый взгляд на молчаливого помощника. — Уверен, он знает, как снарядить второй рундер.

— Я не такой дурак, чтобы делиться с кем-нибудь самыми важными подробностями. В случае моей гибели второй эксперимент не состоится.

— Будет перенесён, — поправил инженера Мритский. — Я найму какого-нибудь профессора, и он за пару месяцев разберётся в твоём наследстве.

Вениамин горячо поддержал Алоиза в нежелании подниматься на "Исследователе-1", но, выразив одобрение, тут же стал подначивать, во всей красе продемонстрировав склочность характера. Впрочем, губернатор далеко не в первый раз обещал найти свояку замену, и Холь давно перестал нервничать по поводу этих высказываний.

— Тебе прекрасно известно, что мои изыскания лежат в стороне от сферы интересов современной науки, — коротко усмехнулся инженер. — Даже расшифровав мои записи и воспользовавшись помощью Тогледо, нанятые тобой профессора поймут мои идеи не раньше, чем ты станешь глубоким старцем.

— Мы оба знаем, что ты здесь голова, — рассмеялся Мритский.

— А ты — голова в армии и поэтому не ходишь в атаки.