Читаем Герметикон полностью

"То есть ради самой Кардонии ты не вернулся бы?"

Я знаю точно: задай такой вопрос кто угодно ещё — быть драке. Гатов только с виду мелкий и щуплый, бьётся он, как цепарь, чтоб его в алкагест окунуло, и характер взрывной, спуску не даёт, но… но старику он ответил словами. Спокойно и немного печально:

"Когда я прилетел, о войне ещё не было речи".

"Но?" — поднял брови Эзра. Он действительно был очень умён.

"Иногда мне кажется, что война началась в том числе из-за меня, — глухо признал Павел. — Обстановка на планете накалялась, но наверняка можно было отыскать мирный выход, наверняка… К сожалению, мои изобретения подарили Дагомаро иллюзию могущества".

Деликатный Кедо не стал уточнять, о каких именно изобретениях идёт речь, промолчал, и это позволило Гатову задать встречный вопрос:

"Почему вернулся ты?"

И после своего откровения получил правдивый ответ:

"Потому что я, так же как ты, счёл себя должником. Но не кому-то конкретному… — Эзра помолчал, с грустной улыбкой глядя на языки пламени. — Я ведь старый, я помню, какой была Менсала до войны, до этого поколения, которое знает только кровь и смерть. Я помню весёлые праздники, помню набитые учениками школы и большие университеты, помню наши прекрасные города. Помню тишину полей… Тогда ею наслаждались, а не прислушивались, ожидая нападения… Помню наш мягкий выговор… На Менсале особое произношение универсала: очень мягкое, плавное, такого нет больше нигде… Да и здесь уже почти не встречается. — Ещё одна пауза, и я, клянусь самим Гермесом Триждывеличайшим, я почувствовал, что воздух после слов старика стал горчить. — Наверное, потому, что на войне мягкость мешает. Мягкость во всём".

В молодости каждый из нас верит, что он — и только он! — сможет изменить мир, в зрелости становится ясно, что не получится, и наступает разочарование, сменяющееся старческим безразличием.

Эзра же сумел сохранить огонь, несмотря на возраст.

Он любил этот хнявый мир, представляете? Любил, несмотря на зло, которое этот мир опутало. Он оплакивал его и…

"Ты хочешь вернуть прошлое?" — тихо спросил Гатов.

"Я хочу построить будущее, — ответил Кедо. — И хочу научить людей ценить и беречь то, чего они достигли…"

* * *

— Неплохая у тебя организация, — выдал сдержанную оценку Удав.

— Чувствуется, что у сотни есть командир, — поддакнул Закорючка.

— Толковый командир.

— Точно.

Авабр прищурился, пытаясь понять, насколько искренни его случайные компаньоны и не таится ли в их словах насмешка, но бандиты уловили охватившие сотника сомнения и поспешили с объяснениями:

— Мы серьёзно, Авабр, — твёрдо произнёс Удав.

— Обычно свободяне напоминают селян с огнестрелом, — с презрением добавил Закорючка. — Мы ведь оружием торгуем и много кого видели.

— В некоторых сотнях даже винтовки не принято чистить, я уж молчу о дисциплине.