И даже те, кому еще не довелось прочитать эту великую книгу, наверняка слышали песенку, которую веселый черт исполнял перед своими собутыльниками-студентами: это песня о любимой блохе короля, которой тот велел сшить бархатный кафтан. Эти стихи положил на музыку Модест Мусоргский, а исполнял с неизменным огромным успехом Фёдор Шаляпин. А вот в опере Шарля Гуно в сцене на ярмарочной площади у трактира Мефистофель поет другую песню – вернее, знаменитые куплеты «На земле весь род людской…», ставшую визитной карточкой этой оперы и столь же блестяще звучавшую в свое время в исполнении Шаляпина.

<p>Глава 10</p><p>Жизнь, ставшая легендой</p>

О реальной жизни исторического доктора Фауста известно крайне мало и, как правило, со слов недоброжелателей. Было ли в его биографии что-то незаурядное и послужившее основой столь удивительной посмертной судьбы, мы можем только предполагать. Зато точно известно о людях, которые сами, хотя и не без помощи народной молвы, литературы и искусства еще при жизни стали почти мифологическими персонажами: один – забавным и поучительным, второй – мистическим и печальным.

<p>«Истина во лжи»</p>

Жизнь Иеронима Карла Фридриха фон Мюнхгаузена могла бы послужить основой добротного приключенческого романа, даже если рассказывать о нем чистую правду и без всяких преувеличений. Родившийся в 1720 году в знатной семье, чья родословная восходит к XII столетию, в совсем юные годы он оказался в числе придворных несчастного принца Антона Ульриха Брауншвейгского и в качестве его пажа последовал за ним в далекую и загадочную Россию.

Юный паж Антона Ульриха не разделил его горькую участь: в год свадьбы принца и Анны Леопольдовны «Гиранимус Карл Фридрих фон Минихаузин» был «пожалован из пажей в кирасирской Брауншвейской полк»[36] – элитный лейб-гвардейский полк императорской армии, квартировавший в то время в Риге. В 1744 году барону выпала честь командовать почетным караулом, встречавшим прибывшую в границы Российской империи Софию Фредерику Ангальт-Цербстскую, невесту наследника престола Петра III, будущую императрицу Екатерину II. Статного и румяного ротмистра особо отметила мать принцессы Иоганна Елизавета, знавшая толк в мужской красоте ничуть не хуже, чем впоследствии ее великая дочь.