Читаем Германские мифы полностью

Любопытен в пьесе образ Мефистофеля – это не коварный торжествующий дух, а скорее печальный и сочувствующий герою спутник, который честно предупреждает: его цель – сделать из Фауста еще одного товарища по несчастью. «У ада нет ни места, ни пределов: где мы – там ад, где ад – там быть нам должно»[33], – поясняет демон и добавляет, что горделивый Фауст сам вскорости в этом убедится.

Зато как же публика хохотала, когда заносчивый ученик Фауста Вагнер тоже вызвал бесов, чтобы напугать своего спутника, шута. Бесы ему явились мелкие и трусоватые, а шут оказался не робкого десятка и без труда прогнал их. А потом магическая книга доктора случайно попадает в руки двух плутов-конюхов, Ральфа и Робина, и они с пятого на десятое читают заклинание, мечтая напиться лучшего вина и получить расположение пригожей служанки Нэн. Но вместо этого перед ними появляется разъяренный Мефистофель, которому пришлось лететь по «ложному вызову» аж из самого Константинополя. В отместку он превращает одного бедолагу в обезьяну, а другого в собаку. И уж совсем веселый переполох царит на сцене, когда Фауст и Мефистофель, невидимые, проказничают в Ватикане: выхватывают блюда со стола папы, отвешивают понтифику затрещины и бросают шутихи в толпу монахов, служащих панихиду.

Фердинан Виктор Эжен Делакруа.

Мефистофель, летящий над Виттенбергом.

Литография. 1828 г.