Читаем Географ В. А. Кондаков полностью

Вадим Александрович машинально берет и читает протянутое письмо. Не увидев оживления на его усталом лице, Фаина Апполинарьевна возмущается:

— Ты не рад? Это же прямая возможность заняться подготовкой преподавателей-краеведов. Не об этом ли ты мечтал? Не ты ли говорил: «Я прирожденный педагог, а не администратор?»

Он в раздумье перечитывал извещение. Да, он мечтал о педагогической работе в вузе, но именно сейчас… Все было неожиданно.

— Подожди, Фаина, так быстро нельзя решать. Работу в губоно бросить невозможно, а человека найти сейчас нелегко. Главное — это же вуз, особый мир науки. Надо самому много работать, готовиться, но где взять литературу? Очень важно продумать метод преподавания, а лекции надо начинать буквально на этих днях.

— Ты же сам убеждал, что рабфаки сделают свое дело, и педагоги помогут рабочим учиться. Так помогай, тебя же приглашают!

— Напрасно упрекаешь, — возразил Вадим Александрович, — я не испугался, но только вчера шел разговор о педфаке. Это крупнейший факультет университета. Там пятьдесят преподавателей, из них девятнадцать профессоров, а я педагог средней школы.

На следующий день Кондакова вызвали в райком ВКП(б). Разговор был коротким:

— Положение в университете вы знаете. Это боевой участок нашей работы. Мы вынуждены немедленно выделить товарищей, которым доверяем. Они помогут подготовить нужных стране людей; на вас надеемся. Пока, желаю успеха.

Через день он переступил порог университета как педагог. Отныне высшая школа навсегда приняла в свою семью Вадима Александровича Кондакова.

Начинать работать на педфаке пришлось в труднейших условиях. Преподаватели в большинстве были прекрасные специалисты, широкого кругозора, богатой эрудиции. Студенты охотно посещали их лекции и ценили возможность получить консультацию. Но именно среди этих педагогов были такие, кто пришедшему в университет пролетариату давал название «улицы, ворвавшейся в стены высшей школы». Эти профессора и педагоги принимали студентов из рабфака весьма сдержанно, частенько с иронией реагировали на их ответы. Пришедшие из деревни и с производства рабфаковцы часто не владели достаточным запасом знаний. Они сами ощущали свои недостатки. Но тяга к знаниям была огромна. Вот почему для них были дороги встречи, общение с такими преподавателями, как Кондаков, который щедро и доброжелательно делился своими разносторонними знаниями. Его часто можно было встретить в вечерние часы в студенческом общежитии, где он проводил беседы на различные темы из области естествознания, искусства, музыки, астрономии, атеизма, рассказывал о русских первооткрывателях и путешественниках.

Вадим Александрович вспоминал, как любили студенты профессора Александра Германовича Генкеля, который умел своим примером, своим энтузиазмом увлечь студентов, помогал им расти в культурном отношении.

С большим уважением относился Вадим Александрович к тридцатидвухлетнему ректору Семену Николаевичу Седых^{14}. Это был первый красный ректор Пермского государственного университета. Он не имел ученой степени, но за плечами у него была большая партийная работа. Линия на пролетаризацию вуза вызывала недовольство у некоторой части научных работников, и бывали случаи, когда они демонстративно это выражали.

Хладнокровие, выдержка и личная скромность помогали смело и верно вести порученное партийное дело таким, как Генкель, Седых, Кондаков. В тот год не было ни одного коммуниста среди профессоров. В студенческой партийной организации было всего три коммуниста. Молодые преподаватели горячо включились в дело оздоровления обстановки вуза. Среди них был и Кондаков.

Пролетаризацию вуза в то время подчеркивал и внешний вид студентов и некоторых преподавателей: косоворотка или гимнастерка, кепка, у иных сандалеты на деревянной подошве.

Кондаков не изменил обычного костюма, продолжал носить шляпу и не перешел на «ты» со студентами. О нем укрепилось мнение — интеллигент в лучшем смысле этого слова.

Как и прежде, очень не хватало времени. Ночь частенько уходила на подготовку к практическим занятиям, лекциям. Утром он читал в полутемной аудитории, где все окна были покрыты толстым слоем льда. Руки коченели от холода, трудно держать мел, чертить схемы, которыми сопровождалось объяснение. Студенты писали конспекты, боясь проронить слово. Пособий нет, запись — единственный источник подготовки для сдачи зачетов, экзаменов. Нередко тишина нарушалась мерным топотом, когда слушатели пытались согреть ноги. Бывало, придя в аудиторию, Кондаков не заставал студентов. Значит, экстренно нужна рабочая сила. Субботники объявлялись неожиданно в любой час суток.

Еще темно, только брезжит утро. Стук в окно:

— Вадим Александрович, ваша группа идет на выгрузку дров.

Он отправлялся вместе со всеми.

В эти годы Вадим Александрович полностью переходит на преподавание географии.