Читаем Гении и прохиндеи полностью

"Французская оккупация, -говорит, - не была для России реальностью"(т.1, с.277). Вот те на! Лилась русская кровь, десятки тысяч соотечественников отдали жизнь на Бородинском поле и в других сражениях , враг захватил Москву, - и всё это не было реальностью? Да, заявляет шляпа. Провозгласив девиз "Довольно лгать и ретушировать историю!", он объявляет всему свету, что французы Москву и не захватывали, и не были в ней вовсе, и пожар не полыхал . Как так? Как это? Как это? Как это? А очень просто: Россия же огромна, просторы её, черт их дери, необъятные, а на просторах этих леса дремучие, болота непролазные, вот Наполеон со своими маршалами и не смог, оказывается, среди лесов и болот найти Москву. Так прямо черным по белому и вывел: "Наполеон почему Москвы не нашел? Да из-за полесских да ильменских болот"(т.1, с.387). Ну, а если так, если Наполеон и его маршалы не знали даже, где запад, где восток, и заблудились, как в известной песне матрос Железняк, который "шел на Одессу, а вышел к Херсону"(между ними, поди, верст триста) и перли на Москву мимо Ильмень-озера, что между Новгородом и Старой Руссой, и не нашли её, то, конечно, французская оккупация не была реальностью, и не лилась обильная кровь на Бородинском поле, и бессовестно морочил нам головы Лермонтов, когда писал: "Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана..." Вот какова правда истории без ретуши!

А если бы французы разбили наголову русских, заняли Москву, а потом, еще раз миновав Ильмень-озеро, и Петербург захватили, оккупировали бы всю Россию, Превратили её в свою колонию, то Солженицын был бы этому только рад... И как же тут не вспомнить опять лакея и отцеубийцу Смердякова, который говорил: "Я всю Россию ненавижу... Я не только не желаю быть гусаром, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат-с". Из дальнейшего выясняется, что он желал уничтожения не всех солдат вообще, а солдат лишь той страны, которую ненавидел - России. Смердякова спрашивают, кто же без солдат стал бы защищать отечество от неприятеля. Он отвечает голосом Солженицына: "В Двенадцатом году было на Россию нашествие императора Наполеона Первого французского, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с."

Впрочем, вся философия Солженицына рушится в прах, когда у него дело касается не отвлеченных рассуждений о прошлом, а о насущной современности, достаточно крепко задевающей его. Вот США, потеряв почти в десятилетней войне во Вьетнаме 58 тысяч своих солдат и офицеров, потерпели поражение и выброшены оттуда. Вроде ды Отшельник должен ликовать и поздравлять американцев: это, мол, углубит вашу внутреннюю жизнь. Но ничего подобного! Пребывая в США. он тогда возмущался, негодовал, проклинал: "Мы не могли понять хлипкости перемирия во Вьетнаме. И вдруг это перемирие премируется нобелевской премией мира! Трагическая и ироническая премия!" И дальше: "Так и писали многие газеты на Западе: скорее бы кончилось кровопролитие во Вьетнаме и наступило бы в США национальное единение. А одна из ваших газет после конца Вьетнама (так он назвал окончание вьетнамской войны, - В.Б.) на целую страницу дала заголовок: "Благословенная тишина". Это уж совершенно взбесило Отшельника, обожателя поражений: "Врагу не пожелал бы я такой благословенной тишины. Врагу не пожелал бы я такого национального единения" (Русская мысль, 17 июля 1975). Как известно, американцы обрушили на Вьетнам бомбовой груз, вдвое превышающий всё, что было использовано с обеих сторон во Второй мировой войне, убили два миллиона сынов и дочерей этой страны, но Отшельнику всё мало, и он продолжал подстрекать и науськивать. Это - лишь одна из граней его беспримерной лживости.