Читаем Гении и прохиндеи полностью

Рассказывает, будто критик Г.Мунблит... Что за Мунблит? А тот самый, которого в своё время учил уму-разуму Шолохов, и сосед Сарнова по подъезду из квартиры 122 (соседи у него главный источник знаний и впечатления бытия). Будто бы этот Мунблит, впервые придя по какому-то делу к знаменитому адмиралу Ивану Степановичу Исакову, будто бы увидел у него в кабинете портрет Буденного и вопросил:

"- Почему у вас здесь висит этот портрет?"

Адмирал на такую бесцеремонность мог бы ответить пришельцу: "А какое ваше собачье дело? Мой кабинет - что хочу, то и вешаю. В чужой монастырь..." Но Иван Степанович сдержался и вежливо сказал будто, что это подарок самого Буденного. "Казалось бы, - пишет Сарнов,- вопрос исчерпан. Но не таков был Мунблит." Он продолжил своё хамство:

"- Дело в том, что у нашего брата-литератора свой счёт к этому человеку. Мы не можем простить ему Бабеля."

Во-первых, какое дело адмиралу до каких-то неизвестных братьев? Еврейских, что ли? Так бы и сказал. Пусть не вешают у себя портреты маршала, а ему-то что до них. Во-вторых, что же такое ужасное Буденный сделал с Бабелем, после чего его невозможно братьям простить даже спустя много лет, - голову снес шашкой на всем скаку или отправил в лагерь? Да нет, оказывается, в начале 1924 года он выступил в журнале "Октябрь" с резкой критикой повести Бабеля "Конармия". Так ведь тот написал свою повесть, побывав в Первой Конной журналистом, а Буденный был создателем и командующим легендарной армии. Это, что, лишало командарма права на критику книги? Кто лучше знал армию - её создатель и командующий или корреспондент?

Дело в том, пишет младший брат Сарнов, что Буденный "изничтожил" книгу старшего брата Бабеля. То есть действительно срубил на всем скоку и книгу запретили, что ли, не издавали? Ничего подобного! В её защиту выступил сам Горький, и не где-нибудь, а в "Правде". И с 1926 года по 1933-й "Конармия" переиздавалась 7 раз отдельной книгой и дважды в 1934 и 1936 годах включалась в сборники. Другие писатели могли об этом только мечтать. Но Сарнов обо всём этом-ни слова.

Что же было у брата Минблита с Исаковым дальше? Автор сообщает, что тот "провел пропагандистскую работу" с адмиралом. О, это братья умеют! Разыскал где-то статью Буденного, притащил и "заставил прочесть, буквально ткнув адмирала носом". Подумать только, дело-то кончилось вполне благополучно, даже весьма успешно для писателя и прошло уже лет 30-40, а Мунблит всё не может забыть и успокоиться, землю роет. Но - "адмирал никак не прореагировал". Прошло какое-то время, брат Мунблит опять у адмирала и видит, портрета нет, и он " с чувством глубокого удовлетворения" будто бы сказал:

"- Я вижу, мой рассказ всё-таки произвел на вас впечатление.

- Нет, я снял портрет не поэтому.

- А почему же?

- Семен Михайлович утверждал (!), что у него было четыре Георгия, но оказалось, что это липа. Я не счёл возможным держать в своём кабинете портрет этого человека." Поразительно! Ведь если средний брат пылал ненавистью к Буденному и мстил ему, спустя лет 40 после его статьи, то младший так же пылает и клевещет, когда прошло уже почти 80 лет. Какая неуёмная злобность!.. Нам при нашей русской кротости не понять её.

И.С.Исаков умер в 1967 году. С.М.Буденный - в 1973-м. Я решил позвонить Мунблиту, но, оказалось, что и он не так давно преставился. Как почти во всех байках и побасёнках, что Сарнов рассказывает, в живых остался он один. Тогда, негодуя за клевету на покойного маршала, я раздобыл фотографию Буденного, где он был в 1916 году запечатлен со всеми крестами и медалями, и послал любезному однакашничку по Литратурному институту с письмецом, в котором советовал:

"Повесь, Беня, у себя этот портретик С.М.Буденного и молись на него ежедневно утром и вечером, как на своего спасителя, и проси у него прощения." Скажите на милость, можно после такой подлой клеветы литературной штафирки на славного русского маршала верить ей хоть на семишник и уважать хоть на алтын? Даже притом, что перепечатать своё вранье в новой книге, где много перепечаток, брат Бенедикт не решился...

К месту будет добавить, что Буденный получил даже не четыре креста, а пять. Он рассказывает в своих воспоминаниях "Пройденный путь"(М.,1958) : "За бой под Бжезинами все солдаты моего взвода были награждены медалями "За храбрость", а меня наградили Георгиевским крестом 4-й степени". А позже, говорит, произошла ссораЬ вахмистром Хестановым, который "пнул мне в лицо кулаком. Не стерпел я обиды, развернулся и ударил Хестанова. Он упал и долго лежал неподвижно. Солдаты молчали, пока кто-то не предложил свалить вину на коня Испанца." А дальше произошло вот что:

"Полку приказано было выстроиться в каре. На середину вынесли штандарт. И вдруг я слышу команду:

- Старшему унтер-офицеру Буденному на середину полка голопом, марш!

Адъютант полка зачитал приказ по дивизии, что я подлежу полевому суду и

расстрелу.