Читаем Гении и прохиндеи полностью

13 декабря 1941 года Александр Фадеев докладывал Сталину: "Все писатели и их семьи (271) человек были лично мною посажены в поезда и отправлены из Москвы 14 и 15 октября...У чтите, что свыше 200 активных московских писателей находятся на фронтах, не менее 100 самостоятельно уехало в тыл за время войны и 700 с лишним членов писательских семей эвакуированы в начале войны"(Власть и художественная интеллигенция. М.,1999. С.476). Кто был впереди всех, мы теперь знаем.

Сарнов пишет: "Оставались многие. В том числе и евреи, не верившие советской пропаганде. Они были уверены, что слухи об антисемитской политике гитлеровцев сильно преувеличены. Все они, конечно, погибли." Так надо было верить советской пропаганде. Тем более, что Гитлер находился у власти уже девятый год, и о его антисемитской политике были не слухи, а достовернейшие сведения. О ней, кстати, во весь голос кричали и советские фильмы "Профессор Мамлок", "Болотные солдаты", "Карл Бруннер", "Семья Оппенгейм", которые поставили по произведениям Фейхтвангера и других немецких евреев наши евреи: Е.И.Славинский, Г.Л. Рошаль, Г. М. Рапопорт, А.И.Минкин,- а евреи же, оказывается, им и не верили. Вот публика! "Погибли мои бабка и дед,- пишет мемуарист.- Они жили не так близко от границы и вполне могли уехать. Но дед сказал, что помнит немцев по прежней войне. Это культурные люди и бояться их нечего. На все уговоры он отвечал: "Что я немцев не знаю?" Смерть их была ужасна: рассказывали,что после расстрела нацистами местных евреев, несколько суток шевелилась земля..." Ну, шевелящаяся земля это избитый газетный штамп, однако же - царство им небесное, и еще хорошо, что внук не объявил их жертвами культа личности. Впрочем, в другом месте книги он, видимо, проникшись дедовской верой в культурность немцев, всё-таки снимает с нацистов ответственность: "В сорок втором деда и бабку убили. Считалось, что немцы. Но на самом деле, скорей всего, те самые мужички - "богоносные, Достоевские"...То есть русские. Спи спокойно, рейхсфюрер Гиммлер.У брата Бенедикта к тебе никаких претензий.

Белобилетник о профессионализме на войне

Итак, война идёт, наши дела плохи, и Сталин, говорит наш историк, в отчаянии и страхе "вернул из лагеря Рокоссовского. И даже будто бы пошутить при этом изволил: нашел, мол, время сидеть." Да, Рокоссовский с 17 августа 1937 года находился под следствием, но Сталин, конечно, и не знал этого комдива (генерал-майора), одного из 993 довоенных генералов. А освободили его, восстановили в звании и вернули все награды не после драматического начала войны, а еще 23 марта 1940 года. И тут же назначили командиром 9-го механизированного корпуса. Как жаль, что Сарнов не служил там хотя бы каптенармусом. Нет, он трудится писарем, опять берется за наших маршалов: "В первые же месяцы войны обнаружилась полная профессиональная несостоятельность всех советских маршалов...Ворошилов, Буденный не могли воевать с танками Гудериана, оказались вдруг профнепригодными." Этот литературный профессионал рассуждает о профессионализме военном, не подозревая даже о том, например, что Ворошилов с "танками Гудериана" не встречался... А что ж он молчит, допустим, о маршале Рыдз-Смиглы, а также о Кутшебе, Стахевиче, Шиллинге других генералах Польши, которые командовали так профессионально, что правительство на шестой день войны бежало из Варшавы в Люблин, а еще через десять дней - в Румынию? Ведь у них всё-таки была миллионная армия против полуторамиллионной у немцев. А каков профессионализм голландских и бельгийских военачальников, первые из которых капитулировали на четвертый день сражения, а вторые на седьмой день сдали свою столицу? А каковы их профессиональные короли и королевы, моментально оказавшиеся в Лондоне.

Наконец, что ты, инвалид, скажешь о профессионализме французских и английских генералов да адмиралов, если у немцев было 136 дивизий, а у союзников в целом всё-таки 147 и к тому же они имели восемь месяцев для подготовки отпора, однако уже 12 июня, на 33-й день битвы, генерал Вейган объявил Париж открытым городом, и 14-го немцы туда припожаловали? У тебя к союзникам никаких претензий? Или ты считаешь, что верх профессионализма во время объявить столицу открытым городом? Хоть бы напомнил им, что у нас одна Брестская крепость продержалась дольше, чем их Париж, а Одесса - в два раза дольше, чем Париж, Брюссель и Амстердам вместе взятые.