На протяжении почти двух лет (221–220) Ганнибал в основном занимался тем, что расширял карфагенские владения в северо-западной части полуострова. Первую свою военную операцию он провел против племени, которое оба наших историка называют олькадами, взял приступом их столицу — Альталию у Полибия, Карталу у Тита Ливия и в результате покорил целую область, которую мы можем определить только предположительно. Очевидно, речь идет о территории нынешней Ламанчи, точнее, ее части, заключенной между верхним течением Гвадалквивира и средним течением Хукара. Захватив богатую добычу, он отвел свое войско на зимние квартиры в Новый Карфаген. Весной следующего 220 года он продвинулся еще дальше, покорил племя ваккеев, овладел городом Германдикой, который обычно отождествляют с кастильской Саламанкой. Оставив далеко позади свои тылы, он оказался в краю, населенном воинственными кельтиберами. Когда он с войском двигался назад, пересекая территорию карпетан (скорее всего, высокогорья Новой Кастилии в районе Толедо), на него напали остатки разбитой им армии ваккеев, к которым присоединились и местные жители, и перебравшиеся сюда не смирившиеся с завоевателями олькады. Карфагеняне оказались в крайне невыгодном положении, и их командиру хватило мудрости уйти от столкновения, перебравшись вброд на левый берег Тага (ныне Тахо). Там Ганнибал и стал лагерем, позаботившись, чтобы между ним и речным берегом оставалось достаточно пространства. Как он и рассчитал, преследователи стали форсировать реку, но едва они достигли суши, как на них напали конные карфагенские отряды, отбрасывая их назад, в воду. Тех, кому все-таки удалось выбраться на берег невредимыми, потоптали четыре десятка слонов, выпущенных в нужный момент. Довершая разгром противника, Ганнибал вторично переправился через реку, отогнав далеко от ее берегов оставшихся в живых врагов. После этой битвы, ознаменовавшей покорение Новой Кастилии, к югу от Эбро уже не оставалось народов, способных оказать сопротивление карфагенянам, заявляют в один голос и Полибий (III, 14, 9), и Тит Ливий (XXI, 5, 17). Это утверждение грешит некоторой географической неточностью, поскольку вне пределов карфагенского влияния оставалась еще область Арагона, не говоря уже о приграничных северо-западных районах полуострова.

Сагунт

Но по-прежнему вне досягаемости карфагенян был город, находившийся на северо-западе от реки, которую мы называем Эбро, — проримский анклав Сагунт, настоящая заноза в теле пунийской Испании. Такой же занозой стала для современных историков и сама проблема Сагунта. Возможно, читатель удивится, если мы скажем, что за последние полвека на свет появились десятки книг и статей самых авторитетных ученых, посвященные причинам Второй Пунической войны и особенно той роли, которую здесь сыграла осада Сагунта (К. Christ, 1974, pp. 77-191). «Виновниками» такого обилия мнений следует считать Полибия, изложившего ход событий в слишком сжатом виде, и недобросовестность (включая ошибки в хронологии) римской анналистической традиции, дошедшей до нас в первую очередь благодаря Титу Ливию. Анналистов более всего заботила необходимость представить дипломатическую деятельность римского сената в самом выгодном свете.