Читаем Ганнибал полностью

Для начала попробуем разобраться с Полибием. Ошибка, допущенная греческим историком (если только речь идет действительно об ошибке), заключается в смешении двух разных моментов. Говоря о нападении на Сагунт, он утверждает, что карфагеняне «одновременно нарушили и договор, заключенный с Лутацием, согласно которому каждая из сторон обязалась воздерживаться от причинения ущерба союзникам другой стороны, и соглашение, подписанное Гасдрубалом, по которому они обязались не пересекать Ибера с оружием в руках» (III, 30, 3). При беглом чтении этого отрывка, который, очевидно, и писался второпях, складывается впечатление, что Полибий допускает топографическую ошибку, поразительную для человека, отлично знавшего страну и вдобавок страстно увлеченного географией, помещая Сагунт севернее Эбро. Справедливости ради, отметим, что и последующие источники, в частности Аппиан («Исп.», 7, 1) тоже ошибались, указывая местонахождение Сагунта между Эбро и Пиренеями. В 50-х годах нынешнего века один из исследователей попытался разрешить это противоречие, предположив, что упомянутый в договоре 226 года Ибер — это вовсе не Эбро, а Хукар, действительно впадающий в Средиземное море несколько южнее Сагунта (J. Carcopino, 1961, pp. 19–67). На самом же деле нужно только внимательно перечитать, что пишет Полибий в другом месте (III, 6, 1–2), и недоразумение разрешится само собой. Приводя мнения современников о непосредственных причинах войны, он уточняет, что «первой причиной они считали осаду карфагенянами Сагунта, а второй — переход этими же самыми карфагенянами реки, именуемой местными племенами Ибером». Сам он резко разделял по значимости «причины» (aitiai) и «фактическое начало» (archai) событий, и предложенную современниками точку зрения относил не к первой, а ко второй, потому что для него истинной причиной войны оставалась необоримая ненависть Баркидов к римлянам: тем не менее ясно, что греческий историк четко разделял два этапа в развязывании войны — первым «casus belli» [44] послужило взятие Сагунта, связанного с Римом союзническими отношениями и, следовательно, пользующегося защитой от нападения карфагенян, что было оговорено в соответствующей статье успевшего устареть договора Лутация от 241 года; к этому Ганнибал вскоре добавил и второй повод, уже менее необходимый, — переход Ибера (Эбро).

Что касается Тита Ливия, то у него никаких географических ошибок мы не обнаружим. Он совершенно недвусмысленно помещает Сагунт «по ту сторону Ибера», то есть, с римской точки зрения, к югу от реки (XXI, 5, 17). Вместе с тем рассказ римского историка выглядит несколько непоследовательно, так что кое-кто из новейших исследователей рискнул назвать его «настолько хаотичным, что никакой пользы для историков он не представляет» (R. М. Errington, 1970, р. 51). Пожалуй, сказано слишком сильно, да и пессимизм нашего современника кажется не вполне оправданным. Слава богу, античные историки умели работать с источниками, умели исправлять их ошибки, восстанавливать пробелы и додумывать умолчания. Мало того, они большей частью только этим и занимались. Но тем не менее признаем, что в данном вопросе Тит Ливий далеко не лучший из руководителей. Так, например, он пишет, что Ганнибал осадил Сагунт из-за того, что жители города затеяли войну со своими соседями, «а именно турдетанами» (XXI, 6, 1). Между тем от Сагунта до «Турдетании» — сотни километров, так как это древнее тартесское царство располагалось в средней и нижней долинах Гвадалквивира. Упоминание о турдетанах понадобилось Титу Ливию по одной-единственной причине: римляне эпохи Августа твердо знали, что турдетаны жили на карфагенской части Испании (A. Pelletier, 1986). Если уж с кем жители Сагунта и враждовали, так это скорее были турболеты, как о том и пишет Аппиан («Ибер.», 10).