Любопытно, что о другом побудительном мотиве, который наряду с галльской опасностью мог, по мнению новейших исследователей, заставить римлян явиться в 226 году с дипломатической миссией к Гасдрубалу, греческий историк даже не упоминает. Выше мы уже дали краткий обзор активного вмешательства греков в жизнь племен Иберийского полуострова начиная с VII века. После основания в начале VI века фокейской колонии проникновение греков на полуостров активизировалось, около 600 года до н. э. они заложили город Массилию, а вслед за тем Эмпории. И если римлянам в Испании защищать было особенно нечего — кроме, может быть, Сагунта, однако, как мы скоро увидим, в связи с Сагунтом возникает весьма щекотливый вопрос датировки, — то этого никак нельзя сказать о массилийцах, весьма дороживших своими торговыми позициями на испанском Востоке, простиравшимися вплоть до Андалусии. «Кругосветное» плавание Пифея, предпринятое около 300 года, служит лишним подтверждением того, что обитатели Массилии не обходили своим вниманием иберийское побережье. Впрочем, зоной их главных интересов оставалась Каталония, где располагались старательно опекаемые своими древними основателями Эмпории и Рода. Поэтому можно предположить, что предел карфагенской экспансии в Испании, зафиксированный договором по течению Эбро, на севере полуострова, на самом деле устанавливался с учетом требований массилийцев. Возникает вопрос: имели ли греки свои интересы в Сагунте, расположенном на севере Валенсии, то есть гораздо южнее устья Эбро? Кажется вполне допустимым, что этот иберийский порт, стоявший в устье реки Палансии, служил одной из главных перевалочных баз для фокейских купцов. Увы, немногословие, а порой и просто глухое молчание наших источников нередко рассматриваются современными историками как стимул к выдвижению чересчур смелых гипотез. В самом деле, нет никаких доказательств того, что Сагунт отказался признать гегемонию пунийцев во главе с Гасдрубалом (G. Picard, 1967, р. 95), а предположение (Тит Ливий, XXI, 7, 2; Страбон, III, 159), что в древности Сагунт был греческой колонией ионийского Закинфа (ныне Занте), вообще может оказаться мифом, порожденным сходной топонимией обоих населенных пунктов. Все, что нам известно, — это то, что в те годы Сагунт находился под протекторатом Рима. Полибий (III, 30, 1) утверждает, что этот альянс образовался за много лет до того, как Ганнибал возглавил карфагенскую армию, то есть до 221 года. По поводу точной датировки этого события мнения историков разделились. Одни считают, что его следует отнести к 231 году, когда Гамилькар принимал первую римскую дипломатическую миссию, другие полагают, что Сагунт попал под опеку римлян после 226 года, когда Гасдрубал подписал с ними свой договор. Но как в одном, так и в другом случае, а в последнем даже больше, возникает противоречие с условиями договора, согласно которому в зону карфагенского влияния включались все земли южнее Эбро. Опять-таки, если Ибер, о котором пишет Полибий, это и в самом деле Эбро, а не Хукар, как остроумно предположил Жером Каркопино. К этой с виду привлекательной гипотезе мы еще вернемся.

Между тем ход событий, которые неизбежно вели к новому великому противостоянию Карфагена с Римом, все убыстрялся. В последние годы своего испанского «проконсульства» Гасдрубалу, с успехом продолжавшему проводить политику ассимиляции коренного населения, похоже, удалось присоединить обитавшие поблизости от Сагунта иберийские племена, в частности турболетов. Но вскоре, вероятно, в начале 221 года, он погиб. Как и в случае смерти Гамилькара, источники расходятся в подробностях этого события. Полибий (II, 36, 1), которого личность Гасдрубала совсем не интересовала, «разделался» с явно не любимым им персонажем в двух строках, сказав, что он заплатил жизнью за нанесенные кому-то личные обиды. Согласно другой традиции, основоположником которой стал Тит Ливий (XXI, 2, 6), Гасдрубала прикончил в его картахенском дворце слуга, отомстивший карфагенянину за смерть своего бывшего хозяина, иберийского князька, убитого по его приказу. Ну и, наконец, в «Пунике» Силия Италика (1, 169–181) мы найдем красочное описание гибели бесстрашного героя под самыми изощренными пытками — отличный образчик причудливого нагромождения деталей, которым в поисках патетики так увлекалась латинская поэзия века Флавиев [39].

Ганнибал

После смерти Гасдрубала солдаты единодушно выбрали главнокомандующим испанской армией Ганнибала. Карфагенское народное собрание утвердило этот выбор. Старшему сыну Гамилькара исполнилось тогда 26 лет.