Читаем Гамбит предателя полностью

Баба глазеет по сторонам, но не забывает прикрывать мага. Делает это аккуратно, ненавязчиво, словно волчица, идущая рядом с волком, защищает его, но не напоказ. Уже с неделю не отходит, прилипла, как осенний лист на гриб. Спит в соседней каюте, бродит рядом, даже заслонила его от летящего ножа. Будь она человеком – все встало бы на свои места. Цветочки, веночки, птички, красные щечки, виляющие хвосты, вой посреди ночи. Однако тут явные проблемы с чувствительностью, а значит, есть другая причина. Некий план, известный лишь ей одной. Из всей дурацкой компании волшебник был явно самый мозговитый, однако ему я доверял больше остальных. Так как его мотив прост и ясен и ни о какой корысти речи быть не может. Он лишь инструмент. Куда катится мир, если из списка кандидатов именно маг кажется мне наиболее надежным?..

Уже на втором повороте я замечаю «хвост». Звериное чутье не подводит. Люди зовут это интуицией. Не архонт, иначе маг бы тоже почувствовал. Короткая борода, одет по-местному, но меня не проведешь. Кожа слегка загорелая, карий цвет глаз, очень редкий среди аркейцев. Тихая и аккуратная походка выдавала бывалого разведчика или шпиона. За ним идет еще один. На третьем повороте я заметил еще одного. Они едва заметно подмигнули друг другу. Нужно было действовать. Всегда любил ловить на живца. Видишь объявление о награде за разбойников? Нет смысла их искать. Найди богача и послоняйся рядом, а добыча придет сама, уверенная в том, что это она охотник.

– Я отойду. Встретимся за воротами.

Я без объяснений ухожу направо, не давая возможности магу задать лишние вопросы. Когда-то меня воротило от охоты в городской среде, но тут тоже есть свои интересные нюансы. Нужно действовать не только без шума и свидетелей, но также правильно замести следы. Жаль, я потерял свой лук. Арбалет хоть и мощнее, но лук привычнее, а главное – позволяет расправиться с врагом по-тихому, не привлекая внимания. Да и просыпаются аркейцы с первыми лучами солнца. Но вокруг меня лишь люди, для меня естественный звук – то, что они считают бесшумным, естественная картина – та, которую они не видят.

В качестве засады я выбрал небольшой проулок между домами. Двор одного из них был огорожен забором, а на другом преградой служили буйные заросли шиповника. Возник детский план. Я вспомнил, как, будучи ребенком, играл в салочки или «зверь-охотник». Мы делились на команды. Охотников было больше. Их задача – найти и поймать зверя по следам и подсказкам, которые оставляют наблюдатели. Задача зверя – скрываться и прятаться, но находиться на одном месте запрещалось. Однако зверь также может напасть на охотника, при условии, что подкрадется незаметно. Как я и говорил, все здесь напоминало о родине.

Оказавшись в проулке, пропадаю из поля зрения преследователя и ускоряюсь. Оббегаю дом как раз в тот момент, когда он заходит в проулок, и оказываюсь за его спиной. Чем мне нравятся чешуйчатые доспехи – они не издают лишних звуков.

Он оборачивается в последний момент, когда я подошел на расстояние удара. Не думаю, что он меня услышал, скорее, профессиональная привычка оглядываться. И хорошо. Не люблю бить в спину.

Удар кулаком в щеку наповал валит юношу. Такой дюжий парень, а упал с одного удара. Жалко даже как-то. Я давлю желание карнака схватить его за верхнюю и нижнюю челюсти и рвануть в разные стороны. Мне плевать, жив он или нет. В груди вроде что-то стучит. Я прячу тело в кусты и догоняю своих новых друзей.

По границе деревни проходит неглубокая грязная канава. Когда-то, видимо, из нее набирали воду для полива огородов, однако сейчас она заболотилась и выполняла функцию защитного рва. До междоусобных войн дело не доходило, однако набеги лесных тварей на урожай или курятник – дело обыденное. Так что неудивительно, что канаву решили оставить. Децимус свернул в ее сторону и пошел к намеченной точке не напрямик, а вдоль канавы. Видимо, чтобы реже попадаться на глаза. Преследователи тоже разделились. Один из них пошел следом, а другой двигался параллельно. Большая удача. Но не для него. Я обгоняю их по соседней улице и забираюсь на крышу избушки. Ложусь, закрываю глаза, полностью полагаясь на свои органы чувств.

Маг с трупачкой топочут, как мастодонты в день спаривания. Когда слышу такой шаг в глуши, так и хочется залепить топтуну в жбан, чтобы не осквернял сокровенную лесную тишь подобным шумом. А вот крадущийся шаг идущего следом – совсем другое дело. Но для меня эти звуки отчетливы так, словно по гранитной мостовой шагает паладин в латных сабатонах. Я мог бы подстрелить такого с закрытыми глазами.

Маг проходит мимо, преследователь отстает примерно на тридцать шагов. Я переворачиваюсь на живот, жду, когда он окажется между мной и канавой. Встаю на колено и с силой кидаю нож. Как и задумано, мужчина скатывается в канаву с пробитым горлом. Уверен, селяне не скоро наткнутся на тело.