Иядзу села на постели и вытерла слезы. Лжецы, с горечью подумала она, они обещали, но даже в этом они обманули меня. Нобусада тихо вздохнул и повернулся, не открывая глаз. В свете лампы, без которого он не мог заснуть, его лицо выглядело еще более мальчишеским, чем всегда, похожее скорее на лицо младшего брата, чем мужа, – такое юное, такое очень юное. Он был добрым, заботливым, всегда прислушивался к ее словам, следовал ее советам, не имел от нее секретов – все, как предсказывал Вакура. Но он не мог удовлетворить ее.

Мой любимый Сугавара, потерянный ныне навсегда – в этой жизни.

По ее телу пробежал озноб. Окно было открыто. Она подняла руку и оперлась ею на перемычку, едва замечая большой дворец внизу, который обрушился и теперь дымно догорал. По городу были разбросаны мерцающие огоньки других пожаров; лунный свет лежал на морской глади вдали – ветер пах гарью, первые лучи серебрили небо на востоке.

Ее тайная решимость не ослабела с того дня, когда она беседовала с Вакурой: посвятить эту жизнь сокрушению сёгуната, который разрушил ее счастье в этой жизни, вырвать власть у них из рук любой ценой, чтобы вернуть эту власть Божественному.

Я буду уничтожать, как уничтожили меня, думала она, слишком умудренная теперь жизнью, чтобы доверять такие мысли даже шепоту, падающему на дно колодца. Я молила не отсылать меня сюда, молила не заставлять меня выходить замуж за этого мальчика, и хотя он мне нравится, я ненавижу это проклятое место, ненавижу этих мерзких людей.

Я хочу вернуться домой! Я вернусь домой. Возвращение сделает эту жизнь терпимой для меня. Мы отправимся в Киото с визитом к императору, что бы ни говорил и ни делал Ёси, что бы ни говорил и ни делал кто угодно. Мы отправимся домой – и-мы-останемся-там!

Книга вторая

18

Понедельник, 13 октября

В солнечный, ослепительно яркий полдень десять дней спустя Филип Тайрер сидел за письменным столом на веранде миссии в Эдо и с удовольствием упражнялся в японской каллиграфии – кисточка, тушь и вода. Вокруг валялись десятки исписанных и отброшенных за ненадобностью листов рисовой бумаги, поразительно дешевой здесь в сравнении с Англией. Сэр Уильям отослал его в Эдо, чтобы он подготовил все к первой встрече со старейшинами.

Его кисточка вдруг замерла. Вверх по холму поднимались капитан Сеттри Паллидар и десять драгун в столь же безупречных мундирах. Когда они появились на площади, самураи, стоявшие там – их теперь было гораздо больше, чем раньше, – расступились, чтобы пропустить их. Легкие деревянные поклоны, на которые англичане отвечали таким же мимолетным и деревянным отданием чести – явно вновь установленный протокол. Часовые в алых мундирах, их число тоже значительно возросло, открыли железные решетчатые ворота и закрыли их снова, после того как драгуны, цокая копытами, въехали на передний двор, обнесенный высокой стеной.

– Хеллоу, Сеттри, – крикнул Тайрер, сбегая по ступеням, чтобы встретить его. – Боже мой, ваш вид – просто услада для больных глаз. Дьявольщина, откуда вы взялись?

– Из Иокогамы, старина, откуда же еще? Прибыли на корабле. – Пока Паллидар спешивался, один из садовников, с мотыгой в руке, уже торопливо семенил к нему, полусогнувшись в поклоне, чтобы принять коня под уздцы. Когда Паллидар заметил его, его рука потянулась к кобуре. – Убирайся прочь!

– С ним все в порядке, Сеттри. Это Юкия, он один из тех, кто уже давно тут работает, и всегда готов помочь. Домо, Юкия, – сказал Тайрер по-японски.

– Хай, Тайра-сама, домо. – Хирага нацепил бессмысленную улыбку на лицо, полускрытое широкой соломенной шляпой, поклонился, но не двинулся с места.

– Убирайся! – повторил Паллидар. – Извините, Филип, но мне не нравится, когда кто-нибудь из этих мерзавцев крутится возле меня, особенно с чертовой мотыгой в руке. Граймс!

Названный драгун тут же оказался рядом и грубо оттолкнул Хирагу в сторону, перехватив уздечку.

– Вали отсюда, джаппо! Пшел, ну!

Хирага послушно затряс головой, сохраняя на лице все ту же нарисованную улыбку, и отошел. Но остался поблизости, чтобы можно было без труда все слышать, подавляя в себе страстное желание немедленно отомстить за оскорбление – острой как бритва мотыгой, маленьким кинжалом, спрятанным в шляпе или голыми, но твердыми как сталь руками.

– Господи, зачем же вам понадобился корабль? – говорил между тем Тайрер.

– Для экономии времени. Патрули докладывают, что джаппо понаставили новых рогаток по всей Токайдо, и дорога запружена от Ходогайи до самого Эдо хуже, чем Пиккадилли в день рождения королевы. Посему все нервничают больше обычного. Имею депешу к вам от сэра Уильяма, он приказывает закрыть миссию, а вам вернуться в Иокогаму со всем персоналом. Я – ваш эскорт для поддержания лица.

Тайрер ошеломленно уставился на него.

– Но как же встреча? Я тут работал, как сам черт, чтобы все подготовить к сроку.

– Не знаю, старина. Вот.

Тайрер сломал печать на официальном послании.