Читаем Гагарин полностью

Марьям по-прежнему игнорировала его, каждый день он садился за стол и здоровался с девушкой, которая в ответ на это поднимала карие глаза, окатывала его холодным взглядом и снова возвращалась к еде. Но при этом садилась всегда за один и тот же стол, даже если приходила позже Арсения.

Дерганый остался таким же: неизменный балахон, неизменный капюшон, кольт за поясом, к которому у него постоянно тянулась рука. Как он дожил до таких лет — было неизвестно, хотя, каких лет? Лица «монаха» никто не видел и было непонятно, стар он или молод, хотя голос выдавал его, но не сильно, по прикидкам Лавра, ему было от сорока до пятидесяти пяти, может, чуть больше, но при уровни современной медицины семьдесят — это еще средний возраст. Некоторые доживали и до ста восьмидесяти. По большому счету длительность жизни равнялась ста тридцати, ста сорока годам.

Зуммер боевой тревоги вырвал его из постели в три часа ночи. Арсений рефлекторно сунул руку под подушку и вытащил пистолет, под потолком мигала красная лампа, которая на мгновение вырывала предметы из темноты и снова погружала их во тьму. Арсений вскочил и натянул комбинезон. Сунув пистолет в кобуру, он побежал к лестнице, ведущей на мостик, в коридоре уже появлялся заспанный экипаж, кто в чем, сонные немцы пытались продрать глаза и понять, что происходит. Лавр встретил только одного человека, который был полностью экипирован, как и он сам. Марьям крутила головой и вслед за ним направилась к лестнице. Через пару секунд Арсений был уже в рубке, ночная смена досталась Ниманду. Капитан сам сидел за штурвалом и тихо матерился, переходя с русского на немецкий, с немецкого на английский и обратно.

— Что? — подбежав к нему, спросил Арсений.

Немец поднял голову и сказал одно единственное слово:

— Жопа.

— А теперь развернуто, — попросил Лавров.

Любого другого Ниманд послал бы на три буквы, добавив пару адресов на немецком, но для Арсения сделал исключение, за эти дни они, если не сдружились, то стали хорошими приятелями. Лавр рискнул и рассказал немцу свою историю, исключив из нее «Минск», прыжок и Анну. Зато получил уважение Ниманда, как герой Калифорнии и битвы за Крым.

— Мусорщики. В двух часах от нас, нагоняют.

Арсений склонился над навигационным пультом. Там ярко светились три чужеродных вымпела: один большой и два малых.

— Матка не догонит, — подвел он итог, — компьютер определил ее как тяжелый транспортник. У них скорость еще ниже, чем у «Верна», конечно, они слегка ее прокачали, но все равно мы оторвемся.

— Матку я не слишком боюсь, но пара легких перехватчиков… — отозвался контрабандист. — Они взломали нашу «Тишину», словно, знали, где искать.

— Как?

— Просто лупили импульсом по секторам и нашли.

— Понятно. Их навели, Монах?

— Нет, ему не выгодно, — на секунду задумавшись, произнес Ниманд. — Он за свой груз трясется, мусорщики никого в живых не оставляют.

— А если он их?

— Он не знал маршрут, ему было все равно, как мы попадем на Амстердам, ему важно только одно, чтобы груз оказался там.

На мостик потихоньку подтягивались заспанные немцы, первым явился Диттер и в отличии от остальных не выглядел растерянным, Марьям стояла в стороне, внимательно слушая, Арсений и забыл, что она поднялась следом за ним. Он отпихнул Дитера, который стоял возле пульта оборонительных систем. Немец протестующее заорал на родном языке, из всей фразы Арсений уловил только слово швайне. Но, перехватив злой взгляд Ниманда, отвалил в сторону, уступив Лаврову место.

Арсений пробежался по списку автоматических турелей и присвистнул, таких раритетов он уже давно не видел. Он оторвал взгляд от дисплея и недоуменно посмотрел на Ниманда.

— То, что я вижу, правда?

Немец грустно кивнул.

— Две кормовые турели первого поколения «Пламя», — начал перечислять Арсений, — бортовая турель «Пламя М», а главный калибр орудие кругового обстрела «Булава» второго поколения. Ниманд, ты что, издеваешься? Как ты пять лет летаешь с такими стволами, сколько абордажей ты пережил?

— Ни одного, наш главный козырь «Тишина», это не боевой корабль, — виновато развел руками немец, — мы призраки, наша задача быть невидимыми.

— Внимание вопрос — вас увидели, что дальше?

— Такого не бывало, — снова развел руками капитан.

Арсений на мгновение даже растерялся, из оцепенения его вывел голос бортового компьютера, вещающего по-немецки.

— Что он сказал?

— Десять минут до контакта, — перевел Дитер, — два перехватчика типа «Мессершмид 300».

— Писец, — выругался Арсений, теперь он окончательно растерялся.

Лазерные турели даже в упор не смогут пробить щиты мессеров, старые и самые удачные перехватчики треугольника, по ним нужно работать либо с главного калибра, либо тремя-четырьмя турелями минимум третьего поколения, сосредоточив огонь на одном конкретном вымпеле. Мессеры за минуту раздолбают силовую установку, а потом подойдет корабль-база и в коротком абордажном бою захватит «Верна». Единственное, что могло их остановить, это «Булава» с кинетическими снарядами. Вот только скорострельность у нас пятьдесят выстрелов в минуту.