Читаем Фонд полностью

Это ты им нужен, Притчер. Ты знаешь о Союзе столько, сколько никто другой, кроме Мула, и ты не опасен им, пока он существует. Вот почему они вложили направление поисков в мой разум. Конечно, я просто так не мог найти Тазенду по поисковой схеме Ленза. Я знал это. Но я знал, что за нами следит Второй Фонд, и я знал, что они устроили это. Почему не поиграть в их игру? Это была битва двух блефующих сторон. Им были нужны мы, а мне — место их расположения. А Космос побеждает того, кто не смог переблефовать другого.

Но именно мы проигрываем, пока ты направляешь на меня свой бластер. И, конечно, это не твоя идея. А их. Отдай мне бластер, Притчер. Я знаю, тебе это кажется неправильным, но это говорит в тебе не твой разум, а Второй Фонд. Дай мне бластер, Притчер, и мы вместе встретим лицом к лицу того, кто сейчас приближается.

Притчер в ужасе столкнулся с растущим смятением. Правдоподобие! Мог ли он так ошибаться? Почему это внутреннее сомнение в себе? Почему слова Ченниса так правдоподобны?

Умение внушать доверие!

Или это его измученный разум, сопротивляющийся вторжению чужестранцев?

Он раздвоился?

Затуманенно он видел Ченниса, стоящего перед ним с протянутой рукой. И неожиданно он понял, что собирается отдать свой бластер.

И когда мышцы его руки начали сокращаться, чтобы сделать это, дверь за его спиной неторопливо открыли — и Генерал обернулся.

Возможно, в Галактике есть люди, которых можно спутать с кем-то другим, даже в спокойной обстановке. Соответственно, бывают состояния ума, когда спутать можно даже абсолютно непохожих. Но Мул выше любой комбинации двух факторов.

Никакая борьба в уме Притчера не смогла воспрепятствовать мгновенному психическому потоку спокойной энергии, который поглотил его.

Физически Мул не мог подавить никакую ситуацию. Не подавил он и эту.

Он был довольно нелепой фигурой под слоями одежды, которые утолщали его сверх разумного, но не позволяя ему достичь нормальных размеров даже таким образом. Его лицо было укутано, и как обычно выступающий клюв закрыл все, что, покраснев от холода, выглядывало наружу.

Наверное, большего несоответствия сцене спасения невозможно представить.

Мул сказал:

— Убери свой бластер, Притчер.

Потом повернулся к Ченнису, который пожал плечами и сел.

— Эмоциональный контекст, похоже, здесь довольно беспорядочный и большей частью конфликтный. Что это там за другой, помимо меня, кто следит за вами?

Резко вмешался Притчер:

— Гипертрейсер помещен на корабль по вашему приказу, сэр?

Мул перевел на него спокойный взгляд:

— Конечно. А разве может какая-нибудь организация в Галактике, кроме Союза Миров, иметь к этому доступ?

— Он сказал…

— Ну, он здесь, Генерал. Зачем его цитировать. Ты что-то говорил, Ченнис?

— Да. Но ошибки очевидны, сэр. Это было мое мнение — что трейсер был помещен туда кем-то, нанятым Вторым Фондом, и что нас привели сюда для других целей, которые я был готов перечислить. Я находился под все большим впечатлением, что Генерал более или менее оказался в их руках.

— Судя по твоим словам, ты так больше не думаешь?

— Боюсь, что да. Или тогда у двери — не вы.

— Хорошо, тогда давайте это обсудим.

Мул снял верхнюю, на мягкой подбивке одежду с электроподогревом.

— Не возражаете, если я тоже сяду? Теперь мы здесь в безопасности, и никто не в силах нам помешать. Ни у одного жителя этой глыбы льда не появится желания приблизиться к этому месту. Это я вам обещаю. — И была зловещая серьезность в этом настойчивом утверждении своей власти.

Ченнис выразил свое негодование:

— Для чего такое уединение? Кто-то собирается подать чай или вызвать танцовщиц?

— Вряд ли. Так что там у тебя за теория, молодой человек? Люди Второго Фонда следили за вами с помощью прибора, которого нет ни у кого, кроме меня. И, как ты сказал, ты обнаружил это место?

— По-видимому, сэр. Кажется очевидным, чтобы объяснить известные события, что в мою голову были вложены определенные знания…

— Теми же людьми Фонда?

— Я думаю, никем другим.

— Тогда тебе не пришло на ум, что если человек из Второго Фонда смог заставить, или переменить, или завлечь тебя на дорогу ко Второму Фонду в своих собственных целях — и я предполагаю, ты не знал, что он использовал методы, похожие на мои, хотя, заметь, я могу имплантировать только эмоции, но не идеи, — и тебе не пришло в голову, что, если он смог это сделать, не было большой нужды посылать с тобой гипертрейсер?

И Ченнис, резко подняв взгляд, с неожиданным испугом встретил большие глаза повелителя. Притчер что-то пробормотал — по его плечам было видно, что он расслабился.

— Нет, — произнес Ченнис, — это не пришло мне в голову.

— Или что, если они были вынуждены следовать за вами, они не способны управлять тобою, и что у тебя, неуправляемого, было очень мало шансов найти путь сюда. А ты нашел его. Это приходило тебе в голову?

— Тоже нет.

— Почему нет? Твой интеллект поднялся на уровень гораздо больше вероятного?

— Единственный ответ — это вопрос, сэр. Вы присоединяетесь к Генералу Притчеру, обвиняя меня в измене?

— Тебе есть чем оправдаться?