Читаем Фиолетовое пламя полностью

— К концу дня вы станете настоящим ценителем этого напитка, — сказал он, посмеиваясь. — Чего бы вам хотелось съесть, Грейс? Как насчет свежей рыбы?

— Да, это звучит очень заманчиво, — ответила она, потягивая из бокала. Рейз прав, шампанское восхитительно. И действует успокаивающе. Она чувствовала, как расслабились ее плечи, напряжение спало; это было так удивительно, непривычно! Подняв глаза, Грейс увидела, что Рейз не отрываясь смотрит на нее, и улыбнулась ему. Глаза его расширились от изумления, широкая улыбка озарила лицо.

— Чего бы я ни дал, чтобы таких улыбок стало больше, — пробормотал он.

— Тогда вам нужно просто почаще брать меня на такие прогулки!

Рейз смотрел на нее в немом изумлении, потом, расхохотавшись, спросил:

— Как, мисс О'Рурк? Неужели вы кокетничаете со мной?

Грейс вспыхнула, прижала ладонь к губам. Неужели она и вправду отважилась на такое? К счастью, в эту минуту перед ними поставили какое-то блюдо, и ей не пришлось отвечать. Подано было что-то подозрительное на вид, студенистое, оранжево-желтое. Заметив выражение ее лица, Рейз пояснил:

— Это икра, Грейс. Настоящий деликатес.

— Икра? — Она кашлянула. — Рыбьи яйца?

— Не думайте об этом.

Рейз положил немножко икры на крекер. Грейс смотрела как зачарованная. Он протянул этот бутерброд ей. Грейс отшатнулась.

— Это мне?

— Не можете же вы пить шампанское и не попробовать икру.

В глазах его что-то блеснуло, что-то удивительно нежное. Грейс посмотрела на крекер. Он был совсем близко от ее губ, так близко, что стоило ей приоткрыть их, и она могла бы откусить от него. Она взяла бутерброд из рук Рейза и осторожно надкусила. Это было ужасно. Ей не хотелось обижать его, и она обреченно доела этот отвратительный деликатес, потом отпила большой глоток воды.

— Ну как?

— Это очень… э-э-э… необычно.

— К этому нужно привыкнуть.

— Без сомнения. Вот только зачем человеку привыкать к тому, что так отвратительно на вкус? Рейз со смехом признался:

— Понятия не имею. И я открою вам маленькую тайну: я сам ее терпеть не могу.

Грейс тоже расхохоталась:

— Тогда зачем же…

— Я хотел, чтобы вы попробовали. Рейз посмотрел на нее долгим взглядом, серьезным, без тени насмешки.

Улыбка на ее губах растаяла. Грейс была до смешного тронута. — Спасибо.

— На здоровье. Всегда рад служить вам. Их взгляды встретились.

— Я должна сделать вам одно признание, — сказала Грейс позже, когда превосходно приготовленное филе окуня было уже съедено.

— Ага, признание! В чем бы это вы могли мне признаться? — поддразнил он ее. — Ну-ка, постойте! В том, что вы не можете без меня жить?

Она рассмеялась:

— Нет, вовсе не в том, что я не могу без вас жить.

— Но вы же сказали: «Я не могу без вас жить». Осмелюсь ли я предположить, что это правда?

— Рейз! Вы будете слушать мое признание или нет?

— Я умираю от желания его услышать. Она нагнулась к нему и прошептала:

— Я никогда раньше не пробовала шампанского. Рейз взял ее руки в свои и крепко сжал их. На этот раз Грейс не пыталась их отнять.

— Я знаю, — сказал он тихо. Она чуть-чуть покраснела:

— Как? Знаете?

— Конечно.

— Мне кажется, вы знаете слишком много.

— Вращаться в свете тоже иногда бывает полезно, это дает некоторые преимущества.

Грейс не могла отвести от него глаз, хотя и понимала, что ведет себя неприлично. Она легко могла представить себе эти преимущества: чудесные, волнующие вечера, наподобие сегодняшнего, которые должны бы длиться вечно, но, к сожалению, кончаются. Она вспомнила, как Рейз поцеловал ее. Губы его были твердые и нежные, и даже сейчас, при воспоминании об этом, что-то внутри у нее напряглось, туго сжалось, точно свернутая пружина.

— Грейс, — голос его был уже не насмешливый, а страстный, чуть хрипловатый, — вы прекрасны.

Она знала, что это не правда, и хотела уже было возразить, но промолчала, завороженная силой, исходившей от этого человека.

— Еще шампанского?

— Нет, благодарю вас, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Я и так уже чуть-чуть пьяна.

— Пьяны? — Рейз хмыкнул. — Мне нравится, как вы сейчас говорите, Грейс. И мне нравится видеть вас такой свободной.

Взгляд его скользнул по ней.

Грейс не сразу поняла, на что он намекал. Не только на их легкую беседу, такую дружескую, непринужденную, но и на то, что она сидела совершенно неподобающим образом — откинувшись на спинку стула. Неужели она просидела так весь вечер? Грейс резко выпрямилась, потрясенная этой мыслью, и быстро оглядела зал, но никто не обращал на них никакого внимания.

— О Боже!

Он взял ее за плечи и мягко подтолкнул назад, к спинке стула.

— Чувствуйте себя свободно. Сегодняшний вечер для вас, Грейс, только для вас. Только ради того, чтобы вы были счастливы! Никто здесь не интересуется, как вы сидите, прямо или нет. Скажите, разве это не приятно?

Она заколебалась.

— Да, — призналась наконец, — приятно. Жить вот так, без всяких забот, без ограничений. Но, Рейз, это же нереально. Жизнь, которой мы живем в Натчезе, — вот реальность.