Бренда Джойс

Фиолетовое пламя

Пролог

Нью-Йорк, 1 ноября 1873 года

— Рейз! Я так рад, что ты смог прийти!

Рейз Брэг, обворожительно улыбаясь, пожал руку Элберта ван Хорна. Он только что вошел в громадный, с мраморными колоннами холл особняка ван Хорна на Четырнадцатой улице. Потолки высотой в двадцать пять футов украшала замысловатая роспись — крылатые херувимы плыли среди розоватых облаков. Лестница с массивными, из красного дерева и меди перилами, изгибаясь, вела наверх, ступени ее были устланы восточным, алых тонов, прямо-таки королевским ковром. Античные бюсты надменно взирали на Рейза с мраморных пьедесталов, а люстра, величиной с два рояля, мерцала тысячами хрустальных подвесок. Рейз повидал немало роскошно обставленных особняков, но даже он был потрясен.

— Я и сам очень рад, Элберт, вы же знаете, — искренне сказал он.

Элберт ван Хорн финансировал железные дороги еще со времен Гражданской войныnote 1 и потому был баснословно богат. Он обнял молодого человека, за плечи и повел через просторный холл; пол здесь был выложен черными и белыми мраморными плитками.

— Ну как ты, Рейз?

— Прекрасно, сэр, а вы?

— Да так, тяну помаленьку, — ответил ван Хорн. — Я слышал, ты скоро опять уезжаешь.

— Да, сэр. Боюсь, что тик.

— Мне бы хотелось кое-что обсудить с тобой до твоего отъезда. — Ван Хорн покачал головой. — Рейз, скоро тебе будет тридцать. Ты только что вернулся из Европы и вот — опять уезжаешь. Пора бы тебе остепениться. Создать семью. Пустить корни.

— Вообще-то на этот раз я еду по делам, а не развлекаться. Я вложил деньги в горные разработки в Ванкувере. Мы угробили уйму времени, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Теперь еду туда сам: хочу разобраться, что или кто задерживает работы.

— Думаешь, кто-нибудь ошибся? Это случается, — сказал ван Хорн.

— Возможно, здесь не случайная, а преднамеренная ошибка, — ответил Рейз неожиданно холодно и жестко.

Он был красив: высокий, широкоплечий, гибкий в талии, бронзовый от солнца, с буйными золотыми кудрями и безупречно вылепленным лицом. Однако сейчас все безмятежное обаяние, которое производило столь неотразимое впечатление, исчезло. В его облике вдруг появилось что-то угрожающее.

Они вошли в громадную роскошную гостиную; пол ее был устлан толстыми персидскими коврами, а потолок, как и в холле, украшен фресками. Народу было не слишком много, так как обедали сегодня в узком кругу, — человек двадцать, все в подобающих случаю вечерних туалетах.

Рейз оглядел комнату, кивая знакомым и отыскивая взглядом миссис ван Хорн — добродушную, чрезмерно полную даму.

— Джоселин, как приятно снова увидеть вас! — ласково произнес он, подходя к хозяйке дома и целуя ее руку. — Я вижу, у вас тут некоторые перемены в обстановке. Дом выглядит великолепно.

— Да? Вам и правда так кажется? — с беспокойством спросила Джоселин, покусывая пухлую нижнюю губку и скрестив руки на своем обширном бюсте. — Я не совсем уверена в этом сочетании красных и пурпурных тонов. У вас такой хороший вкус, Рейз. Скажите, как, на ваш взгляд, они сочетаются?

— Такое сочетание существует исключительно для королей и их королев, миледи, — улыбнулся он, отвешивая ей шутливый поклон.

Миссис ван Хорн рассмеялась.

Таддеус Паркер, земельный магнат и добрый приятель Рейза, крепко пожал ему руку:

— Рад видеть тебя, мой мальчик. Я уже наслышан о твоих отчаянных выходках. Облазил все скалы в Альпах? Рейз усмехнулся:

— Это действительно называется скалолазанием, Тед. Это просто спорт.

— А по мне — так это просто способ покончить жизнь самоубийством.

— Сходство только в остроте ощущений, — хмыкнул Рейз, — но я не собираюсь сводить счеты с жизнью, у меня еще слишком много неосуществленных планов.

— Слава Богу, ты родился под счастливой звездой, — заметил Паркер. — А то ведь хватило бы и одного падения. Знаешь, Рейз, большинство людей отдали бы все за твое везение.

Рейз слегка приподнял бровь:

— В делах, в картах или с женщинами? Паркер расхохотался:

— И в том, и в другом, и в третьем!

— А как там Элизабет? — спросил Рейз. — И девочки? В последний раз, когда видел их обеих, я чуть не потерял сердце дважды.

Паркер просиял:

— Элизабет чувствует себя прекрасно, спасибо, а девчонки, разумеется, прослышали, что ты в городе, и ждут не дождутся встречи с тобой.

Дочери Паркера, тринадцати и пятнадцати лет, были на самом деле довольно невзрачны, поклонники вовсе не падали у их ног.

— Завтра загляну, — пообещал Рейз. — Я привез им кое-что из Парижа.

— Ты их портишь, — мягко пожурил его Паркер. Рейз широко улыбнулся, при этом на щеках у него появились две глубокие ямочки.