Читаем Fide Sanctus 2 полностью

Невинное недоумение со сцены уползло.

– Безмерно рада за неё, – процедила Ира, сложив на груди ухоженные руки. – Это явно далось ей непросто. Но это не значит, что она тебе теперь важнее нашей семьи.

Важнее вашей семьи мне даже немытый бич под квёлым дубом.

– Я не против твоих девушек, Святуша. В том случае, если они…

…похожи на тебя.

Не договорив, мать высокомерно отвернулась и демонстративно взмахнула рукой – будто говоря: «Если ты неглуп, ты додумаешь эту простейшую фразу сам».

Глуп, Ира, не старайся. Поставь на мне животворящий крест.

– Остановись, – уронил «Святуша», разглядывая стены, увешанные плакатами его подростковых кумиров. – Не надо сильнее отягощать и без того невыносимый бред. Еремеев – маразматик, Рома – истерик, а ты? У тебя вообще есть своё мнение?

Ещё бы она тебе нравилась.

Грудь внезапно прошила странная гордость за девушку, что ныне проводила «день наедине с собой». Пусть наединессобойничает, впрочем.

Всё лучше, чем быть воспалённым придатком дебильного мужа.

Мать рывком повернулась; по её высоким скулам побежали красные пятна.

– Видишь, как ты разговариваешь?! – прошипела Ирина, раздув ноздри.

Ещё недавно точёное лицо стало походить на разнузданную морду гранитной гарпии.

– Марина тебя хотя бы одёргивала, когда ты с нами так разговаривал!

Потому что хотела замуж за вас, а не за меня.

– А эта Вера, видимо, даже поощряет это! Способствует твоему хамству!

– Ты её даже не видела! – не надеясь быть услышанным, свирепо бросил Свят.

Пастернака не читал, но осуждаю.

– Не видела, и не надо мне! – уперев палец ему в грудь, гневно продолжила мать. – Мне достаточно видеть тебя, чтобы сделать вывод, что эта В…

Дверь комнаты снова распахнулась – и снова неслышно.

– Жалко, что не видела, Ира! – громыхнул с порога Роман. – Послушала бы, как она с ним разговаривает, с полудурком! Та чернявая хотя бы в рот ему смотрела!

Заведующий кафедрой уголовного права и криминологии расхаживал дома с голым торсом, без запроса пихая всем в лицо свою потрёпанную маскулинность. В одной руке он держал надкусанный тост с авокадо, а в другой – стакан козьего молока, которое кипятил строго шесть минут.

Испытав шумный прилив отвращения, Свят отвернулся к запотевшему окну.

Дождь усилился, и капли на стекле меланхолично набирали вес.

Вмиг растеряв педагогический пыл, Ирина Витальевна отступила к стене и заслонила плакат с солистом Океана Эльзы.

Морда гарпии с её лица уже была тщательно стёрта.

– Я спрашиваю её, куда она после ВУЗа собирается, – с набитым ртом продолжил Роман. – Приезжие же обычно домой возвращаются. А она: «Я не собираюсь назад, я в Гродно буду работать». И смотрит нагло так! Смотрит – и глаза не полопаются!

Рома вроде говорил о ситуации, когда его окунули в бочку с дождевой водой апреля… Но по его лицу разливалось вящее удовольствие.

Так он лучился, когда в шкуре прокурора выигрывал самые гнусные дела.

Отвращение накатывало всё новыми приливами; степенно разглядывать капли было невероятно трудно. В висках нарастал тугой звон.

Сколько бы обиды на Веру ни горело внутри, в разговорах с Ромой её хотелось защищать.

– «А с чего бы тебе», – говорю я ей, – «быть такой уверенной в своём распределении?» – лениво протянул отец. – «За тобой кто-то стоит»? «На кого ты рассчитываешь», мол?

– А она? – подала голос Ирина Витальевна, усиленно хмурясь.

Чтобы царь не дай бог не подумал, что с ним не согласны.

– А она: «На свой ум», – провозгласил Рома, грохнув на стол стакан с молоком; вокруг его рта блестели белые потёки. – Ну ты представляешь?! Подобные «умы», мать их, очень быстро идут к чертям, если у распределительной комиссии другое мнение! А этот дебил стоит лыбится, плечики её теребит! И снова лыбится, ну ты глянь!

Не пытаясь сдержать ухмылку, Свят крепче сжал край шершавой шторы. Грудь распирала смелая гордость.

Словно слова и поступки Веры были словами и поступками его самого.

– А она знала, кто ты? – робко поинтересовалась Ирина.

– Да знала, конечно! Копирку же подложили! – нетерпеливо воскликнул старший Елисеенко, закипая на глазах. – И ещё оглядывалась на него! За поддержкой! ЧТО ТЫ МОЛЧИШЬ?! ТЫ БЫ ХОТЬ ПОПЫТАЛСЯ РОТ ЕЙ ЗАТКНУТЬ!

Если кому-то и надо было затыкать рот, то не ей.