Читаем Fide Sanctus 2 полностью

Возмущаться отчего-то не было сил. Угрюмо кивнув, Артур встал, забрал со стола Винстон и зашагал следом. Олег шёл так быстро, что его футболка вихлялась по бокам от джинсов, как парус мелкого судна. Затормозив, Варламов оглянулся на танцпол.

Елисей что-то говорил Вере в ухо. Она хмуро слушала, закусив нижнюю губу.

Вся танцпольная весёлость сползла с её лица; оно было похоже на уставшую маску.

Когда Свят договорил, она несколько секунд смотрела ему в глаза, потом молча кивнула, обняла его за пояс и потянула к выходу.

Они слишком быстро приближались, и Артур поспешно отвернулся.

– Ты тоже меня прости, – негромко сказал улановский голос позади него.

Теперь они были совсем близко; они шли за ним.

И спина отчего-то превратилась в каменный флагшток.

– Тебя не за что, – пробурчал Свят.

Она не ответила.

* * *

Воздух холла был прохладным, звонким и ядрёным; хоть и слегка прокуренным.

Петренко стоял у пузатой колонны, что осталась в этом здании с тех пор, как здесь был дворец профсоюзов. Его жилистые руки были скрещены на груди; он смотрел в пол и не поднял глаз, когда к нему подошёл Артур.

Он не поднял глаз и когда к ним обоим медленно подошла Вера.

Уланова вела себя так, словно они были на автобусной остановке – рядом стоять вынуждены, но друг друга не знают.

Что он бухтел тебе на танцполе, амазонка ты?

«Амазонка». Встряхнув головой, Артур с недоумением ею покачал.

Он только недавно употреблял слово «амазонка». В адрес какой-то бабы.

И это же слово идеально подходило Улановой.

Вернувшись из гардероба, Свят похлопал себя по карманам, выудил оттуда несколько купюр, задумчиво поглядел на них и словно рассеянно зажал деньги в ладони.

Давай, Леопольд. Это обычно говоришь ты.

Петренко молчал, глубоко дыша и всё ещё глядя в пол. Казалось, он вообще с трудом осознаёт, что в холле есть другие люди.

Чёрт с ним, я сам.

– Елисей, – глухо пробормотал Артур. – А ты не станешь… Ну… Это самое.

– Нет, не стану, – сухо отозвался Свят, надевая куртку. – Сами скиньтесь. До связи. В понедельник меня на парах не будет. Мне горбатиться с Ромой в суде.

Знаком показав Вере, что ждёт её на улице, он зашагал в сторону дверей и испарился.

…«Горбатиться». «Горбатиться в суде».

И эти слова тоже. Они тоже недавно звучали. Они касались…

Стоп, нет. Не может быть. Не может б…

Забыв о деньгах, Артур уставился в мозаичный пол с отколотыми плитками. Во рту было так сухо, словно он пять часов назад выпил цистерну спирта. В плечи толкали бухие люди; какого-то чёрта все именно сейчас валили на улицу курить.

Курить; до остервенения хотелось курить.

Топать на воздух вместе со всеми и уродовать его табаком; ни о чём не думать.

Он не видел и не слышал никого вокруг; он словно превратился в отцепленный вагон на улановской автобусной остановке.

– Пойдём, – хрипло сказал Олег, подняв пустые глаза. – Поживём без спонсорства.

«Пойдём… Поживём без колонок…» Сраный миротворец Тёма… Весь в отца….

Удивляться больше не было сил, и Артур просто молча глотал то, что слышал.

– Вы хоть раз задумались, почему он вообще должен вас спонсировать? – холодно припечатала Вера, просовывая руки в рукава куртки.

«Вы хоть раз задумались, почему Володя вообще должен…»

Её фраза была обращена в пустоту, но горло всё равно перехватило.

Подняв глаза, Артур уставился в лицо Улановой – бледное, блестящее от пота; сложенное в смелой мимике. На её голубые глаза падали пряди цвета жгучего золота.

…Так вот оно что, сука. Да ты же… вылитая моя мать.

Так просто. Так зловеще и так просто; кошмарно и естественно.

А Елисей и Леопольд тогда – это…

Не дождавшись застывшего друга, Олег равнодушно шагнул к лестнице, увидел что-то на полу, сдвинул брови и подобрал мелкий цветной прямоугольник.

– Карточка для таксофона… – пробормотал он. – Прикол. Вдруг пригодится.

Сунув ненужную пластмасску в карман джинсов, он пошёл вверх, шагая через две ступеньки. Артур отвёл от него рассеянный взгляд и моргнул.

Я едва ли видел и слышал, что происходит вокруг.

Вера пересекла холл и исчезла за входными дверями.