Читаем Фэнтези 2005 полностью

И когда сознание уже совсем угасало, перед внутренним взором Дмитрия вдруг появился образ парящего в голубом небе сокола. А в следующий миг он осознал, что видит землю с высоты. Видит совсем иначе, чем человек. И ощутил, что летит! Он был соколом! Его память и сознание жили сейчас в теле гордой могучей птицы. Едва справившись с восхищением, Дмитрий вспомнил, что должен постараться прочувствовать и запомнить, как двигается, что чувствует, как ощущает мир сокол. Едва он обратил внимание на все это, как стал падать. В ужасе он пытался махать крыльями, но лишь завертелся в воздухе. Земля стремительно приближалась…

И тогда Дмитрий отстранил свое сознание от сознания птицы. Сокол выровнял падение, а потом уверенными взмахами крыльев стал набирать высоту. Теперь Дмитрий, словно затаившись в разуме и теле птицы, лишь наблюдал за внутренними ощущениями самого сокола, не делая больше попыток вмешиваться. Так продолжалось довольно долго — Дмитрий в теле сокола дважды охотился, поймав в первый раз полевую мышь, а во второй — неосторожно перебегавшую большую поляну лисицу. Та пыталась сопротивляться, и Дмитрий сполна ощутил, как бьется сокол. Насытившись, он опять парил высоко в небе, наслаждаясь восхитительным чувством полета. А потом вдруг опять потерял сознание и очнулся уже в своем теле. Встал, сделал несколько шагов, словно заново привыкая ходить. И даже дышал он иначе, чем сокол, в теле которого только что кружил под небесами.

Мирослава на поляне не оказалось. И судя по тому, где было солнце, просидел Дмитрий под дубом аж до середины дня.

Подходя к избе, он увидел Мирослава, делающего медленные, плавные движения, непрерывно перетекающие одно в другое так, словно все они были единым движением, только очень длинным и растянутым во времени. Со стороны казалось, что он словно плавает в воздухе. Никак не отреагировав на приход Дмитрия, ведун еще некоторое время упражнялся, затем вскинул вверх руки и произнес: «Слава Творцу!» После чего еще некоторое время Мирослав постоял неподвижно с закрытыми глазами, словно всматриваясь и вслушиваясь во что-то внутри себя. Наконец, шумно выдохнув, посмотрел на Дмитрия и спросил:

— Ну что, кем ты был сегодня?

— Соколом.

— И как?

— Сначала чуть не разбился.

— Сам захотел крыльями помахать небось?

— Ну да.

— Ладно. Потом расскажешь, если захочешь. Ощущения запомнил?

— Кажется, да.

— Ну и славно. Пошли поедим. А вечером будешь отрабатывать известные тебе движения «соколиного боя», только на этот раз постараешься во время их выполнения ощутить себя соколом. Вспомнишь все, что осознал сегодня, и постараешься достичь того, чтобы ощущения во время движения стали как можно ближе к тем, которые у тебя были в теле сокола.

Осень все больше вступала в свои права — дни стали короткими, а ветра холодными. Дмитрий за это время в совершенстве освоил соколиный, медвежий, волчий, заячий и лосиный бой. Мирослав был доволен учеником. А тот уже и забыл, что мог думать о воинском искусстве как о чем-то лишнем и неинтересном. Впрочем, то, чему его учил ведун, и не было собственно воинским искусством.

Сегодня Дмитрий с радостью ждал следующего урока. Но Мирослав повел его не к заповедным дубам, а в сени своей же избы. И, подведя к углу, спросил:

— Что видишь?

Уже приученный внимательно наблюдать за всем, что его окружает, Дмитрий и сейчас со всем тщанием осмотрел угол. И стал перечислять:

— Мох кое-где вылез, топорище старое лежит, посохи наши боевые стоят, паутина под потолком, а на полу стрекоза дохлая.

— Хватит. Для тебя сегодня важен именно паук. В него воплотишься. А это посложнее будет, чем все, чем ты до этого занимался.

— Почему? Разве летать проще, чем паутину плести?

— Ох, учу я тебя, учу, а ты как был дурнем, так и остался! Сколько у паука ног?

— Шесть.

— Балда. Это у стрекозы и кузнечика шесть, а у паука восемь.

— Ну и что? Шесть, восемь — какая разница.

— Не понял еще. Ладно. А сколько у птицы ног и у зайца?

— У птицы две, у зайца четыре.

— Ну?! Нет, зря я на тебя время трачу! Сам посуди: до сих пор ты воплощался в тех животных, у которых четыре конечности. У человека их тоже четыре. И не столь важно, что у птицы две из них крылья, а заяц или волк бегают сразу на всех четырех лапах. А у паука их восемь. Да еще и глаза у насекомых по-другому устроены. А еще для насекомых, как существ маленьких, время течет гораздо быстрее. Поэтому все ощущения для твоего разума будут более непривычными. Так что на этот раз я за тобой присмотрю, а то, не дай Бог, еще умом повредишься. Хотя и не велик он у тебя, а все ж неприятность. А еще может в теле течение силы нарушиться. Ладно, понаблюдай за пауком и обратно в горницу приходи.