Читаем Фэнтези 2005 полностью

Относительно движений в бою запомни, что любое из них так или иначе связано с самым древним, чисто человеческим навыком — удерживать равновесие. И можно развить очень тонкое ощущение той предельной границы положения тела, за которой уже нельзя удержаться от падения. И тогда человек, как говорят в системах нашего народа, начинает «чувствовать край». А научившись чувствовать край, станешь способен как бы нанизывать на «качания из края в край» и другие движения.

Научившись в совершенстве чувствовать свой край, постепенно станешь ощущать его и у противника. И вот тогда ты сможешь уже не мериться с противником в силе или скорости, а сразу действовать так, чтобы пресекать любые его движения, когда они еще только зарождаются. А основано это умение все на том же осознании равновесия. Заставь тело твоего противника ощутить, что оно стало терять равновесие, — и у него сразу возникнет древнейшее из чувств: надо устоять! А про все остальные движения тело сразу забудет. Вот и сорвалась его атака или защита. Заметь: боец, чувствующий край, гораздо менее подвержен действию таких уловок. Вот так я тебя и победил. И теперь ты будешь учиться этому.

Год близился к концу, когда Мирослав опять предложил Дмитрию схватиться с ним. И вновь они встали во дворе друг против друга и приготовились к бою. Начинать первым никто не спешил. Стояли, слегка покачиваясь и поворачиваясь всем телом и, казалось бы, совсем не следя за противником.

В этот раз первым начал Мирослав — сделал шаг вперед. Так, что казалось, будто он, наоборот, отступил. Но Дмитрий на эту уловку не попался, оставшись стоять на месте. Мирослав сделал еще шажок, и тут же его тело, словно подброшенное из пращи, взлетело в воздух. Схватка началась. И кончилась спустя всего пять движений противников.

Стоявший напротив Дмитрия старый ведун плакал и не стеснялся своих слез, поскольку это были слезы радости. А Дмитрий улыбался, поскольку в этом бою он постиг, как достичь исполнения древнего постулата, гласящего, что лучший бой — это тот, который не состоялся!

Вытерев слезы, Мирослав сказал:

— Поздравляю! Теперь ты готов учиться лекарскому мастерству. Потому что не может быть настоящим знахарем тот, кто не познал и не изжил в самом себе темные стороны своей сущности и не постиг всю бессмысленность разрушения. Потому что в природе все заведено так, что все рано или поздно исчезает и без наших усилий. Сегодня ты понял также, что лежит выше всех стихий и принципов и позволяет управлять ими. Главное, что следует усвоить, если хочешь осознать и поддерживать гармонию мира, — это умение полностью отдать тело древней жизненной силе, а разум подчинить душе. Все остальное же — лишь пути к осознанию этого. Ты раньше боялся боя и не хотел становиться бойцом. Сегодня же ты, овладев воинским мастерством и глубоко познав принципы, которые лежат в его основе, впервые был спокойным в бою, отринув не только страх, но и жажду победы. Ты осознал сегодня всю бессмысленность любых сражений и внутренне отказался от них. И вера твоя была так велика, что и моя внутренняя сущность ощутила эту бессмысленность и остановила движения моего тела. Тем самым ты пресек бой, не дав ему зародиться! И поэтому теперь ты по-настоящему готов помогать людям. Пойдем в дом, мне еще многое надо тебе передать. Но отныне ты уже не ученик мой, а соратник. И отныне сам мир будет тебе помогать.

Спустя три месяца Дмитрий уходил. Старый ведун передал своему ученику все, что знал, и наказал возвращаться обратно в свою землю, чтобы лечить людей, а также искать и учить способных к знахарскому искусству.

Тепло попрощавшись с Мирославом, Дмитрий отправился в обратный путь.

Дни шли за днями. Молодой ведун по узкой дороге шел через лес. Утром он вышел из деревни, в которой остановился на ночлег, и к полудню достиг угрюмого леса, который у местных коробейников пользовался дурной славой из-за поселившихся в нем разбойников. Атаман их, по слухам, хорошо умел устраивать засады, да и шайку свою держал в узде. Так что сколь ни ловили его присланные три раза местным князем дружины, так и не поймали.

Но поскольку другого пути в родные края у Дмитрия не было, то хочешь не хочешь, а пришлось идти через лес. Авось и не заинтересует одинокий путник лесных людей. Да только Бог рассудил по-своему. И вслед за заливистым свистом в землю перед Дмитрием впилась стрела.

Он замер. Из-за деревьев появились пятеро, а еще двое, которых ведун почувствовал, сидели в ветвях с натянутыми луками.

— Ты стой, мил человек, где стоишь, а мешочек свой брось нам, — произнес один из разбойников, с харлужным мечом у пояса и в такой же кольчуге. Сразу видно — главарь.

Дмитрий бросил свою котомку под ноги остановившимся в трех шагах от него бандитам. По кивку головы главного один из них поднял ее, развязал узелок и вытряхнул содержимое на дорогу.

— Да тут травы одни да рукописи какие-то, — разочарованно прогудел он.

— Эй, грамотей, отдавай, что там у тебя еще есть, и иди с миром. Отдай сам, а то если найдем, то намнем бока, — произнес главарь.