Хорошо, что хватило ума противостоять позыву. Последнее дело – завести роман с женщиной, которая тебе не нужна.

– Эта не нужна, та не нужна… а какая тебе нужна? – пробормотал он вслух и тут же вспомнил Селию. Безусловно, он ей нравится, химическая реакция запущена чуть ли не с момента знакомства, но что-то в ней есть такое, что пресекает любые попытки сближения. Она словно провела невидимую черту, и Дэвид не решался ее перейти. Он не мог понять, откуда такое самообладание? Беседует с тобой, а ощущение такое, что не только с тобой, а с кем-то еще. С кем-то невидимым, даже когда речь идет о текущих делах. Видно без слов: она ничуть не меньше увлечена проектом, чем все остальные, в том числе и он сам. Увлечена – да, но как-то по-другому. Каждый день, а то и по нескольку раз в день Дэвид говорил с ней по видеосвязи, но никак не мог избавиться от ощущения, что она смотрит на все происходящее как бы со стороны. В том числе и на него.

Возможно, он слишком стар для нее. А может, ей и мысль не приходила в голову.

Каждая женщина – отдельная цивилизация. Он не раз слышал эту вошедшую в поговорку максиму. Наверняка осовремененное и многократно перевранное высказывание кого-то из древних философов. Смысл этой туманной сентенции постичь невозможно, даже имея антропологическое образование.

Дождался зеленого человечка на светофоре, перешел улицу и открыл дверь “Старбакса”.

– Как провели день? – улыбнулась девушка.

Вопрос был настолько неожиданным, что Дэвид оторопел. Обычно она спрашивала “Как дела?”.

– День? День еще не начался… мне так кажется.

Она широко улыбнулась.

– Сейчас принесу ваш кофе.

Утренняя тоска немного отпустила. Большой стакан латте, крендель с кунжутом – и жизнь постепенно расцветает обычными, хотя и довольно скупыми в это время суток красками. Он присел на барный стул, вытащил ноутбук и прокрутил список непрочитанных писем.

Опять Адам, черт бы его побрал. Он раздраженно вдохнул. Семечко кунжута попало в дыхательное горло, пришлось сделать большой глоток кофе.

– У вас все в порядке, мистер?

Дэвид помахал растопыренной ладонью – в порядке, в порядке.

Даже и отвечать не стоит на эту чушь. Парень заболел европейскими теориями – дескать, нет никакой разницы между полами. Да еще приложил статью каких-то датских умников – мол, тенденция увеличения объема левого желудочка с возрастом объясняется не полом, а различиями в массе тела и росте. Вполне может быть, но какое это имеет отношение к их проекту? Ровным счетом никакого, но Адам, очевидно, думает по-другому.

Даже читать до конца не стал. Нечего портить настроение. Но странно – почему он так настаивает? Если и есть в мире не имеющие ничего общего существа, то это, вне всяких сомнений, мужчина и женщина. И при чем здесь объем желудочков сердца? Никакой магнитный резонанс не в состоянии расшифровать это непостижимое понятие – женщина.

Дэвид доел крендель и запил остатком кофе. Прочитал остальную почту. Ничего интересного, разве что вот это – от Селии.

Ты получил письмо Адама? После ланча обсудим.

Он улыбнулся. Собственно, чему радоваться? Ничего особенного – одна строчка, приложенный документ. Но все равно приятно.

* * *

Гейл остановила машину, выключила радио и довольно долго смотрела на кубическое здание церкви. У входа развевался радужный флаг, а на двери висел плакат BLACK LIFE MATTER. Новая этика: надо публично демонстрировать политическую позицию. То же самое в любом городском кафе. Мигранты, беспаспортные – добро пожаловать – такой плакат она видела в одной из витрин, мимо которых проезжала. Нелегальных людей не существует – в другой. В третьей: Все люди – люди.

Результат сомнителен. Гейл как-то разговорилась с женщиной из Сомали, одной из членов бесконечных соцсетей Майры, и та сказала, что эти объявления ей не просто неприятны, они ее пугают.

– Как при апартеиде, – сказала она раздельно и грозно глянула на Гейл огромными черно-карими глазами. – Только хуже. Тот самый случай, когда средства достигают противоположной цели. Сюда тебе можно, мы хорошие… Мигрант, черный, мусульманин, буддист и так далее. Они только подчеркивают: ты не такой, как мы. Хотят как лучше, но тычут в нос – ты, конечно, второй сорт, однако мы люди щедрые и благородные. Заходи, не бойся. Раньше я чувствовала себя везде желанным гостем, а теперь… – Глаза ее внезапно утратили грозное выражение. Она провела рукой по животу и доверительно сообщила: – У меня от них понос.

Так умеют только чернокожие, подумала Гейл. Луи Армстронг, к примеру. Физиономия серьезная, а глаза хохочут.